Может быть, в этом призвание славянского племени (»Ответ польской женщине» (том 38)).
Мы орудие Бога. То, ч[то] делает Бог нашими жизнями, мы не знаем и не можем знать, [как не может знать] клеточка моего тела, ч[то] я делаю и для чего. И потому всякая мною поставленная цель, не совпадая с недоступной мне волей Бога, нарушает исполнение этой воли. Не настолько, чтобы воля не исполнилась— (она всегда тем или иным путем исполнится), но настолько, что я не буду чувствовать высшего доступного мне блага — слияния с волей Б[ога].
Цель, к к[отор]ой должен для достижения высшего блага стремиться человек, не мож[ет] быть никакая доступная и понятная ему— а только одно: слияние с волей Б[ога]. Достигается это слияние одной любовью.
Голденблату.
Екатерина Агафоно[ва] за убитого мужа.
[2 сентября.) Как ни дерзко, нагло это с моей стороны, но не могу не записать себе и поставить за правило помнить, обращаясь с людьми, что я стою на той точке зрения, к[отор]ая непонятна для большинства.
Не мог вчера вечер и ночью восстановить в себе сознание Бога, проявляемого любовью. Оч[ень] тяжело было.
Начинаю понимать благодетельность своего положения. Помоги, помоги, Отец.
В музыке сам делаешь.
Соединяет.