Любовь есть орудие, данное человеку Богом для служения Ему. Но как орудие: топор, пила, заступ, должно быть исправлено, отточено для того, чтобы оно могло резать то, что оно должно резать, так и любовь должна быть отточена так, чтобы она могла брать, действовать не только на близких, добрых, но чуждых, недобрых, всех людей, всё живое.
Мы-работники дела общего, всемирного, Божия. Пути, к[отор]ыми совершится это дело, не могут быть доступны нам, как не может быть доступно работнику всё дело хозяина (пример, разумеется, далеко не полный, сравнивая всемирное, вечное движение жизни с делом частным, временным). Всякое угадывание работника о том, в чем состоит дело хозяина, и направление своих сил, как и не может быть иначе, на это различно предполагаемое дело только отвлекает силы работников от дела и замедляет совершение его, лишает работников лучшего блага: сознания несомненности знания того, что он делает то, чего хочет от него хозяин. Такое же сознание дается человеку только одним: тем, что, отступая от воли хозяина, работник лишается блага, исполняя ее -получает благо.
Как работнику хозяин сказал: «Если будешь делать то, что я велю, буду держать, кормить, обеспечивать тебя, давать тебе то, чего тебе хочется, так и человеку, всему существу его сказано: дам тебе благо, если будешь делать то, ч[то] я велю; не будешь делать, не будет тебе блага. Благо же твое в увеличении в себе любви. То же, что я велю, ты знаешь из того, что это одно дело, к[оторое] ты всегда можешь делать. Поняв же это, человек получает и самое несомненное знание (Далее в оригинале следуют слова: о том в чем которые по смыслу нужно считать зачеркнутыми.) не о всем общем всемирном божьем деле (это всегда скрыто от человека) и приемов достижения его, как думают знать это люди, предписывающие определенную деятельность, а получает несомненное знание об одном из подготовительных состояний к тому, неизвестному человеку, общему всемирному Божьему делу, к[оторое) делается жизнью мира. Получается несомненное знание о том, что это подготовительное состояние, включающее в себе всё, что только могут придумать люди, делающие предположения о задачах жизни, состоит в увеличении всеобщей любви, увеличении, (Запись от слов: Мы-работники кончая: увеличении отчеркнута с обеих сторон красным и синим карандашами. Ср. Дневник, 11 декабря, 2.)
(К Сну.) «Приучить мужиков так же, как и вы, грабить».
К Сну. Смешени[е] врем[ени] и последовательности. Лакей. Пробужден[ие] от того, что на старичка [1 неразобр.] княги[ня].
окружающему его всему. А так как такое определение и неизбежно вытекающее из этого определения руководство в поступках есть необходимое условие, по моему мнению, о разумной жизни, то я и не могу считать религию делом вредным. И потому совершенно не разделяю вашего взгляда на религию и притом, имея мало сил и времени и много дела, и не нашел нужным отвечать вам, за что еще раз прошу вас извинить меня.
К предисловию. Смирение: мешает проявление любви к тебе.
Ведь это жизнь человеческая эти ваши бланманже и цветочки и тенисы. Девка идет чистить тенис, у ней рожь не довязана.
И тут случилось, что то, что теперь мне кажется необычайной новостью, показалось мне вполне естественным.
Помни, что состояние твоего тела: желудок, похоть или успокоение ее, усталость, боль, все это изменяет — не изменяет, а повышает до высшей степени или понижает до низшей степени твое духовное состояние, твое отношение к жизни. То восторг радости, умиления от блага жизни, то тоска, уныние; то всех любишь, то всех не любишь или хотя удерживаешься, чтобы не любить. Помни это и не приписывай тому состоянию подъема или упадка значения настоящего твоего состояния. А состояние настоящее твоего духовного я есть центральное, среднее, то, по к[оторому] ты радуешься состоянию подъема и стараешься удержать его и не веришь состоянию упадка и стараешься победить его. Дорого то, чтобы эта центральная точка не переставая двигалась к подъему, а не к упадку. Слава Б[огу], это есть.