Александра Ивановна. Да ты всегда не знаешь, что ты говоришь, потому что если ваша братья, мужчины, начнут дурить, il n'y a pas de raison que ça finisse[6]. Я только говорю, что я на твоем месте не позволила бы этого. J'aurais mis bon ordre à toutes ces lubies[7]. Что ж это такое? Муж, глава семейства, и ничем не занимается, все бросил и все раздает et fait le généreux à droite et à gauche[8]. Я знаю, чем это кончается. Nous en savons quelque chose[9].
Петр Семенович (к Марье Ивановне). Да растолкуйте мне, Marie, что такое это новое направление. Ну, либералы: земство, конституция, школы, читальни и tout ce qui s'en'suit[10], – это я понимаю. Ну, социалисты: les grèves[11], восьмичасовой день, – я тоже понимаю. Ну, а это что же? Растолкуйте мне.
Марья Ивановна. Да ведь он вам вчера говорил.
Петр Семенович. Я, признаюсь, не понял. Евангелие, нагорная проповедь, церкви не надо... Да как же молиться и всё...
Марья Ивановна. Вот это-то и главное, что он все разрушает и ничего не ставит на место.
Петр Семенович. Как же это началось?
Марья Ивановна. Началось это прошлого года, со смерти его сестры. Он очень любил ее, и смерть эта очень повлияла на него. Он тогда стал очень мрачен, все говорил о смерти и сам заболел, как вы знаете. И вот тут, после тифа, он уже совсем переменился.
Александра Ивановна. Ну, все-таки он весной еще приезжал в Москву к нам и был мил и в винт играл. Il était très gentil et comme tout le monde[12].
Марья Ивановна. Да, но уж он был совсем другой.
Петр Семенович. То есть что же именно?