Марья Ивановна. А совершенное равнодушие к семье и прямо idée fixe[13] – Евангелие. Он читал целыми днями, по ночам не спал, вставал, читал, делал заметки, выписки, потом стал ездить к архиереям, к старцам, все советоваться об религии.
Александра Ивановна. И что ж, он говел?
Марья Ивановна. Перед этим он со времени женитьбы не говел, стало быть двадцать пять лет. А тут один раз говел в монастыре и тотчас же после говенья решил, что говеть не нужно, в церковь ходить не нужно.
Александра Ивановна. Я и говорю, что нет никакой последовательности.
Марья Ивановна. Да, месяц тому назад он ни одной службы не пропускал, все посты, а потом вдруг ничего этого не надо. Да вот с ним и поговори.
Александра Ивановна. И говорила и поговорю.
Петр Семенович. Да. Но это еще ничего...
Александра Ивановна. Да для тебя все ничего, потому что у мужчин нет никакой религии.
Петр Семенович. Да позволь мне сказать. Я говорю, что все-таки не в этом дело. Если он отвергает церковь, то к чему же тут Евангелие?
Марья Ивановна. А то, что надо жить по Евангелию, по нагорной проповеди, все отдавать.