( Гросману. ) И свет, свет от него, особенно вокруг личика. И выраженье такое кроткое, нежное, что-то вот этакое небесное! ( Сама нежно улыбается. )
Гросман. Я видел свет фосфорический, предметы изменяли место, но более я ничего не видел.
Толстая барыня. Ну, полноте! Это вы так. Это оттого, что вы, ученые школы Шарко, не верите в загробную жизнь. А меня никто теперь, никто в мире не разуверит в будущей жизни.
Гросман уходит от нее.
Нет, нет, что ни говорите, а это одна из самых счастливых минут в моей жизни. Когда Саразате играл, и эта... Да! ( Никто ее не слушает. Она подходит к Семену. ) Ну, ты мне скажи, ты, дружок, что чувствовал? Очень тебе было тяжело?
Семен ( смеется. ) Так точно.
Толстая барыня. Все-таки терпеть можно?
Семен. Так точно. ( К Леониду Федоровичу. ) Прикажете идти?
Леонид Федорович. Иди, иди.
Доктор ( к профессору ). Пульс тот же, но температура понизилась.