Егор Михайлович потер рукой лицо и зевнул. Ему, видно, уж, наскучило, и пора было чай пить.
- Эх, старый, не греши, - сказал он, - а поищи-ка в подполье, авось найдешь стареньких целковеньких четыре сотенки. Я тебе такого охотничка куплю, что чудо. Намедни назывался человек один.
- В губерни? - спросил Дутлов, под губерней разумея город.
- Что ж, купишь?
- И рад бы, вот перед богом, да…
Егор Михайлович строго перервал его:
- Ну, так слушай ты меня, старик: чтоб Илюшка над собой чего не сделал; как пришлю, нынче ли, завтра ли, чтоб сейчас и везти. Ты повезешь, ты и отвечаешь, а ежели что, избави бог, над ним случится, старшего сына забрею. Слышишь?
- Да нельзя ли двойниковых, Егор Михалыч, ведь обидно,- сказал он, помолчав,- как брат мой в солдатах помер, еще сына берут: за что же на меня напасть такая? - заговорил он, почти плача и готовый удариться в ноги.
- Ну, ступай, ступай,- сказал Егор Михайлович,- ничего нельзя, порядок. За Илюшкой смотреть; ты отвечаешь.
Дутлов пошел домой, задумчиво постукивая лутошкой по колчужкам дороги.