Торговка с закусками стояла в толпе. Алеха увидал ее, выхватил у ней лоток и весь высыпал в телегу.
- Небось, заплачу-у-у, черт! - завопил он плачущим голосом и тут же, вытащив из шаровар кисет с деньгами, бросил его Мишке.
Он стоял, облокотившись на телегу, и влажными глазами смотрел на сидевших в ней.
- Матушка-то которая? - спросил он.- Ты, что ль? И ей пожертвую.
Он задумался на мгновение и полез в карман, достал новый сложенный платок, полотенце, которым он был подпоясан под шинелью, торопливо снял с шеи красный платок, скомкал все и сунул в колени старухе.
- На тебе, жертвую,- сказал он голосом, который становился все тише и тише.
- Зачем? Спасибо, родный! Вишь, прoстый малый какой,- говорила старуха, обращаясь к старику Дутлову, подошедшему к их телеге.
Алеха совсем замолк и, осовелый, как будто засыпая, поникал все ниже и ниже головой.
- За вас иду, за вас погибаю! - проговорил он.- За то вас и дарую.
- Я чай, тоже матушка есть,- сказал кто-то из толпы.- Прoстый малый какой! Беда! Алеха поднял голову.