- Матушка есть,- сказал он.- Батюшка родимый есть. Все меня отрешились. Слушай ты, старая,- прибавил он, хватая Илюшкину старуху за руку.- Я тебя одарил. Послушай ты меня, ради Христа. Ступай ты в село Водное, спроси ты там старуху Никонову, она самая моя матушка родимая, чуешь, и скажи ты старухе этой самой, Никоновой старухе, с краю третья изба, колодезь новый… скажи ты ей, что Алеха, сын твой… значит… Музыкан! Валяй! - крикнул он.
И он опять стал плясать, приговаривая, и швырнул об землю штоф с оставшеюся водкой.
Игнат взлез на телегу и хотел тронуть.
- Прощай, дай бог тебе!..- проговорила старуха, запахивая шубу.
Алеха вдруг остановился.
- Поезжайте вы к дьяволу,- закричал он, угрожая стиснутыми кулаками. - Чтоб твоей матери…
- Ох, господи! - проговорила, крестясь, Илюшкина мать.
Игнат тронул кобылу, и телеги снова застучали. Алексей-рекрут стоял посредине дороги и, стиснув кулаки, с выражением ярости на лице, ругал мужиков что было мочи.
- Что стали? Пошел! Дьяволы, людоеды! - кричал он. - Не уйдешь моей руки! Черти! Лапотники!..
С этим словом голос его оборвался, и он, как стоял, со всех ног ударился оземь.