II.
ВАРИАНТЫ ИЗ ВТОРОЙ И ТРЕТЬЕЙ РЕДАКЦИИ «ДЕТСТВА».
*№ 1 (II ред.).
Вся эта сторона называлась угломъ наказаній. Въ этотъ же уголъ, около печки, ставили насъ на кол ѣ ни, и въ настоящую минуту стоялъ Володя. Когда я взошелъ, онъ оглянулся на Карла Ивановича, но тотъ не поднялъ глазъ; по этому случаю Володя с ѣ лъ на свои пятки и, сд ѣ лавъ мн ѣ пресм ѣ шную гримасу, схватился за носъ, чтобы не расхохотаться, но не удержался и фыркнулъ. «Wollen sie still stehen»,[112] сказалъ Карлъ Ивановичъ и вышелъ въ спальню од ѣ ваться.
*№ 2 (II ред.).
Посл ѣ дняя ст ѣ на занята была 3-мя окошками. Въ середин ѣ комнаты стоялъ столъ, покрытой оборванной черной клеенкой, изъ-подъ которой видн ѣ лись изр ѣ занные перочинными ножами края. Кругомъ жесткіе деревянные табуреты безъ спинокъ.
Когда Карлъ Ивановичъ вышелъ, я подошелъ къ Волод ѣ и сказалъ: «за что?» — «А, глупости», отв ѣ чалъ онъ мн ѣ, «за то, что легъ на окошко Акима смотр ѣ ть, (Акимъ дурачекъ садовникъ) да и не видалъ, что онъ тутъ разставилъ сушить свои глупыя коробочки, я и раздавилъ одну — право нечаянно».— «Какую?» спросилъ я. Онъ не усп ѣ лъ отв ѣ тить, потому что въ это время взошелъ Карлъ Ивановичъ въ синемъ сертук ѣ и зеленыхъ панталонахъ, но только показалъ мн ѣ своими черными, веселыми глазами на уголъ за печкой и опять поднялъ плечи и чуть не фыркнулъ. Я взглянулъ: лучшее произведенiе Карла Ивановича: футляръ съ перегородочкой, которому не доставало только коемокъ, чтобы быть поднесену maman, для котораго Карлъ Ивановичъ нарочно заказывалъ болвана и надъ которымъ трудился съ особенной любовью, лежалъ скомканный на полу и въ самомъ жалкомъ положеніи. Я понялъ, что долженъ былъ перенести Карлъ Ивановичъ, чтобы дойти до этого, и пожал ѣ лъ о немъ душевно, но я не см ѣ лъ ут ѣ шать его такъ же, какъ онъ ут ѣ шалъ меня за ¼ часа тому назадъ. Я съ презр ѣ ніемъ посмотр ѣ лъ на Володю; мой взглядъ выражалъ: «и ты можешь см ѣ яться!» Карлъ Ивановичъ остановился передъ дверью и на верхней притолк ѣ сталъ писать цифры и буквы м ѣ ломъ — онъ велъ календарь надъ этой дверью, но, такъ какъ на верхнемъ карниз ѣ не выходилъ ц ѣ лый м ѣ сяцъ, то онъ въ изв ѣ стные дни стиралъ и писалъ новые знаки. Въ это время я выглянулъ въ окошко.
**№ 3 (III ред.).
Въ замочную дыру я увидалъ, что Николай сидитъ у окна и, опустивъ глаза, шьетъ сапоги; а противъ него Карлъ Ивановичь и, держа табакерку въ рук ѣ, говоритъ съ жаромъ.
Карлъ Ивановичь говорилъ по-н ѣ мецки довольно хорошо и просто, но по-русски на каждомъ слов ѣ д ѣ лалъ кучу ошибокъ и им ѣ лъ, кажется, претензію на краснор ѣ чіе; онъ такъ растягивалъ слова и произносилъ ихъ съ такими жалобными интонаціями, что, хотя это могло показаться см ѣ шнымъ, для меня р ѣ чь его всегда была особенно трогательна. Онъ говорилъ съ т ѣ ми же удареніями, съ которыми Профессоръ говоритъ съ кафедры или съ которыми читаются вслухъ чувствительные стихи; это было что-то въ род ѣ п ѣ нія, печальнаго и однообразнаго.