[151]
Нѣкоторыя подробности.
Maman уже не было, а жизнь наша шла т ѣ мъ же чередомъ — ложились мы спать въ т ѣ же часы и въ т ѣ хъ же комнатахъ; въ т ѣ же часы вставали; утренній, вечерній чай, об ѣ дъ, ужинъ — все было въ обыкновенное время, все стояло на т ѣ хъ же м ѣ стахъ, только ея не было. Я думалъ, что посл ѣ такого несчастія, все должно перем ѣ ниться, и обыкновенная наша жизнь казалась мн ѣ оскорбленіемъ ея памяти. Первыя дни я старался перем ѣ нить свой образъ жизни; я говорилъ, что не хочу об ѣ дать, и потомъ на ѣ дался въ буфет ѣ не въ урочный часъ. Когда пили чай, я уносилъ чашку въ офиціянтскую комнату, въ которой никогда не пили чаю. Спать въ старыхъ нашихъ комнатахъ, наверху, мн ѣ тоже было ужасно грустно, я почти не спалъ и, наконецъ, попросилъ позволенья перейти внизъ.
Я боялся и удалялся всего, что могло мн ѣ слишкомъ ясно напомнить ее. Теперь же я люблю и зову эти воспоминанія — они возвышаютъ мою душу.
*№ 32 (II ред.).
Н ѣ тъ уже больше такихъ слугъ какъ Наталья Савишна; пропало то с ѣ мя, изъ котораго они рождались. Да и перевелись дворяне, которые ихъ формировали. Зато теперь есть щеголи слуги и служанки, которыхъ не узнаешь отъ господъ, которымъ не знаешь, говорить ли «вы» или «ты», которые танцуютъ польку, носятъ золотые часы и браслеты, курятъ папиросы, но сотни такихъ съ часами и браслетами не стоятъ и однаго ногтя Натальи Савишны. Миръ ея праху!
*№ 33 (II ред.).
Къ читателямъ. Глава <34-я.> 1.
Я отдаю дань общей вс ѣ мъ авторамъ слабости — обращаться къ читателю.
Обращенія эти бо̀льшей частью д ѣ лаются съ ц ѣ лью съискать благорасположеніе и снисходительность читателя. Мн ѣ хочется тоже сказать н ѣ сколько словъ, вамъ, читатель, но съ какою ц ѣ лью? Я право не знаю — судите сами.