Ко второму разряду принадлежатъ т ѣ, которые, завлеченные умствованіями и философскими теоріями (которыя романы сд ѣ лали доступными для вс ѣ хъ) пром ѣ няли Христіянскія в ѣ рованія, внушенныя имъ съ д ѣ тства, на пантеистическія идеи, замысловатыя предположенія остроумныхъ писателей или собственнаго изобр ѣ тенія. — Каждый изъ нихъ составляетъ свою особую религію, не им ѣ ющую ни посл ѣ довательности, ни основанія, но сообразную съ своими страстями и слабостями. Они в ѣ рятъ тому, что имъ нравится, отвергаютъ то, что тяжело для нихъ, жертвуютъ прежними в ѣ рованіями, для того чтобы пот ѣ шить свое мелочное самолюбіе, — блеснуть передъ другими и передъ собой поэтической или остроумной выдумкой и на развалинахъ религіи построить храмъ своему тщеславію и слабостямъ. — Смотря по большей или меньшей гибкости и способ.....
[ОПЫТЫ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ХАРАКТЕРА.]
*XIV.
«САНТИМЕНТАЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВІЕ ЧЕРЕЗЪ ФРАНЦІЮ И ИТАЛІЮ».[171]
[Перевод Стерна.]
«Это д ѣ ло», сказалъ я, «лучше р ѣ шили бы во Франціи». —
— «А вы были во Франціи?» сказалъ мой собес ѣ дникъ, обратившись ко мн ѣ съ видомъ самаго учтиваго торжества. — «Странно», подумалъ я, разбирая это д ѣ ло съ самимъ собою, «что плаваніе на пространств ѣ двадцати одной мили, потому что, положительно, больше не будетъ отъ Дувра до Кале, можетъ дать челов ѣ ку такія права. — Я ихъ разсмотрю»... Итакъ, оставивъ споръ, я прямо пошелъ на мою квартиру, сложилъ полдюжины рубашекъ и пару черныхъ шолковыхъ штановъ. «Фракъ, который на мн ѣ », сказалъ я, посмотр ѣ въ на рукава, «сойдетъ»... и взялъ м ѣ сто въ Дуврскомъ дилижанс ѣ. И такъ какъ корабль отправлялся въ девять часовъ сл ѣ дующаго утра, въ три я сид ѣ лъ за моимъ об ѣ домъ, изъ цыплячьяго фрикасе, такъ неоспоримо во Франціи, что ежели бы я въ ту же ночь умеръ отъ разстройства въ желудк ѣ, ц ѣ лый св ѣ тъ не могъ бы остановить д ѣ йствія droits d’aubaine:[172] мои рубашки, черная пара шолковыхъ штановъ, чемоданъ и все пошло бы къ королю Франціи, — даже этотъ маленькой портретъ, который я такъ долго носилъ и такъ часто говорилъ теб ѣ, Элиза, что я унесу съ собою въ могилу, сорвали бы съ моей шеи! Невеликодушно!
Отбирать вещи неосторожнаго путешественника, котораго ваши же подданные заманили на свою сторону. — Ей Богу, Государь, это нехорошо! Т ѣ мъ бол ѣ е нехорошо и т ѣ мъ бол ѣ е в ѣ рно мое зам ѣ чаніе, что вы влад ѣ тель народа столь образованного, столь учтиваго и столь изв ѣ стнаго н ѣ жностью своихъ чувствъ и прекрасными наклонностями. —
И только что я поставилъ ногу на ваши влад ѣ нія»........