Монаху, сколько я могъ судить по его пл ѣ шивой голов ѣ и р ѣ дкимъ с ѣ дымъ волосамъ на вискахъ, было около семидесяти; но судя по глазамъ и тому роду огня, который былъ въ нихъ, и который, казалось, былъ ум ѣ ренъ бол ѣ е учтивостью, ч ѣ мъ годами, ему было не бол ѣ е шестидесяти. Истина была между обоими предположеніями. Ему в ѣ рно было шестьдесятъ пять. —
Вообще его видъ и поза, не смотря на то, что морщины покрыли его лицо, какъ казалось, прежде времени, подтверждали это предположеніе.
Это была одна изъ т ѣ хъ головъ, которыя такъ часто писалъ Гвидо — н ѣ жная, бл ѣ дная, проницательная — безъ обыкновеннаго такого рода людямъ выраженія грубаго и самодовольнаго нев ѣ жества; онъ не смотр ѣ лъ въ землю; напротивъ, взоръ его былъ устремленъ впередъ и, казалось, онъ смотр ѣ лъ на что то, находящееся вн ѣ этого міра. Какимъ образомъ бросило Небо эту голову на плечи монаху его ордена, знаетъ лишь оно само; но она лучше бы пристала брамину, и ежели бы я встр ѣ тилъ ее въ долинахъ Индостана, я бы почтилъ ее. —
Остальной видъ его наружности можетъ быть переданъ въ н ѣ сколькихъ чертахъ. Легко можно было обозначить его; потому что въ немъ не было ничего ни привлекательнаго, ни другого, исключая того, что̀ выраженіе д ѣ лало такимъ: онъ былъ худъ, щедушенъ, ростомъ немного выше обыкновеннаго; фигура его не теряла общаго выраженія достоинства отъ складки впереди; но это было положеніе просителя; какъ теперь представляется онъ моему воображенію, онъ этимъ бол ѣ е выигрывалъ, ч ѣ мъ проигрывалъ. —
Сд ѣ лавъ въ комнат ѣ три шага, онъ остановился и положилъ л ѣ вую руку на грудь (въ правой онъ держалъ большой б ѣ лый посохъ, съ которымъ онъ странствовалъ). Когда я вплоть подошелъ къ нему, онъ ввелъ себя маленькимъ разсказомъ о нуждахъ своего монастыря и б ѣ дности своего ордена, — онъ сд ѣ лалъ это такъ просто, такъ мило и такая скромность видна была въ его ліц ѣ и взглядахъ, что надо было мн ѣ быть заколдовану, чтобы не быть тронуту этимъ. —
Н ѣ тъ, была лучше причина: мн ѣ было предопред ѣ лено не дать ему ни коп ѣ йки. —
Монахъ.
Кале.
«Да, это правда», сказалъ я, отв ѣ чая на его поднятіе глазъ кверху, которымъ онъ заключилъ свою просьбу. — «Да, это правда, помогай Богъ т ѣ мъ, которые не им ѣ ютъ другой помощи, какъ милосердіе людей; но я боюсь, что милосердіе далеко недостаточно для столькихъ безпрестанныхъ и большихъ требованій, которыми утруждаютъ его». Когда я произнесъ слова: «большихъ требованій», взглядъ его упалъ на рукавъ своей рясы — я почувствовалъ всю силу этого довода. — «Я признаю это», сказалъ я — «грубое платье, и то одно въ три года, скудная пища — вещь не важная; но д ѣ ло въ томъ — жалко, что и это добывается вашимъ орденомъ съ такими малыми усиліями, пользуясь частью, составляющей собственность хромыхъ, сл ѣ пыхъ, старыхъ и убогихъ. Узникъ, который ложится на жалкую постель свою, ежедневно считая и пересчитывая дни своего несчастія, изнываетъ по этой-же части, которую вы отнимаете у него. Ежели бы вы были ордена de la merci, вм ѣ сто того чтобы быть ордена св. Франциска, какъ я ни б ѣ денъ, — продолжалъ я, указывая на свой чемоданъ, «съ радостью былъ бы онъ открытъ вамъ: для выкупа несчастныхъ». Монахъ поклонился мн ѣ. — «Но передъ вс ѣ ми другими», заключилъ я, «несчастные нашего отечества им ѣ ютъ преимущество; и я оставилъ тысячи таковыхъ на нашемъ берегу». Монахъ сд ѣ лалъ движеніе головой, которое ясно выражало его сердечную мысль: «безъ сомн ѣ нія не въ одномъ нашемъ монастыр ѣ есть б ѣ дность, ее довольно во вс ѣ хъ углахъ этого св ѣ та». — «Но мы различаемъ», сказалъ я, положивъ руку на рукавъ его рясы въ отв ѣ тъ на его возраженіе: «мы различаемъ, добрый отецъ, т ѣ хъ, которые ѣ дятъ хл ѣ бъ своихъ трудовъ, и т ѣ хъ, которые ѣ дятъ хл ѣ бъ, пріобр ѣ тенный трудами другихъ, им ѣ я совс ѣ мъ особый планъ жизни: жить въ безд ѣ йствіи и нев ѣ жеств ѣ изъ любви къ Богу ».
Б ѣ дный Францисканецъ не сд ѣ лалъ никакого возраженія; краска одну минуту покрыла его лицо, но не осталась. Казалось, натура совершенно уничтожила въ немъ начало непріязненности. Онъ мн ѣ не показалъ ея. Но выпустивъ изъ руки посохъ, который упалъ на его плечо, и прижавъ съ выраженіемъ покорности об ѣ руки къ груди, онъ удалился. —