Дневникъ и журналъ — другое д ѣ ло: нужно бы было писать, но поздно, отложу до завтра. —
Мн ѣ часто случалось слышать слова: «пустой челов ѣ къ, живетъ безъ ц ѣ ли»; и самъ даже я это часто говорилъ и говорю, не отъ того чтобы я повторялъ чужія слова, но я чувствую въ душ ѣ, что это нехорошо и что нужно им ѣ ть въ жизни ц ѣ лъ.
Но какъ же это сд ѣ лать, чтобы быть «полнымъ челов ѣ комъ и жить съ ц ѣ лью»? — Задать себ ѣ ц ѣ ль никакъ нельзя. — Это я пробовалъ, сколько разъ, и не выходило. Надо не выдумывать ее, но найти такую, которая бы была сообразна съ наклонностями челов ѣ ка, которая бы и прежде существовала, но которую я только бы созналъ. Такого рода ц ѣ ль я, мн ѣ кажется, нашелъ: всестороннее образованіе и развитіе вс ѣ хъ способностей. Какъ одно изъ главныхъ сознанныхъ средствъ къ достиженію — дневникъ и франклиновской журналъ. — Въ дневник ѣ я каждый день испов ѣ дуюсь во всемъ, что я сд ѣ лалъ дурно. Въ журнал ѣ у меня по графамъ расписаны слабости — л ѣ нь, ложь, обжорство, нер ѣ шительность, желаніе себя выказать, сладострастіе, мало fierté[230] и т. д. все вотъ такія м ѣ лкія страстишки: въ этотъ журналъ я изъ дневника выношу свои преступленія крестиками по графамъ.
Я сталъ разд ѣ ваться и думалъ: «Гд ѣ же тутъ всестороннее образованіе и развитіе способностей, доброд ѣ тели, a разв ѣ этимъ путемъ дойдешь ты до доброд ѣ тели? куда поведетъ тебя это[тъ] журналъ, который служитъ теб ѣ только указателемъ слабости, которымъ конца н ѣ тъ, которыя всякій день прибавляются и которыми, ежели бы ты даже уничтожилъ ихъ, не достигнулъ бы доброд ѣ тели? — Ты только обманываешь себя и играешь этимъ какъ дитя игрушкой. — Разв ѣ достаточно какому нибудь художнику знать т ѣ в ѣ щи, которыхъ не нужно д ѣ лать, чтобы быть художникомъ? Разв ѣ можно отрицательно, удерживаясь только отъ вреднаго, достигнуть чего нибудь полезнаго? Землед ѣ ль[цу] не достаточно выполоть поле, надо вспахать и пос ѣ ять его. Сд ѣ лай себ ѣ правила доброд ѣ тели и сл ѣ дуй имъ. — Это говорила частица ума, которая занимается критикой.
Я задумался. Разв ѣ достаточно уничтожить причину зла, чтобы было добро? Добро положительно, а не отрицательно. Оттого имянно и достаточно, что добро положительно, а зло отрицательно; зло можно уничтожить, а добро н ѣ тъ. Добро всегда въ душ ѣ нашей и душа добро; а зло привитое. Не будь зла, добро разовьется. Сравненіе съ землед ѣ льцемъ не годится; ему надо пос ѣ ять и пахать, а въ душ ѣ же добро уже пос ѣ яно. Художнику нужно упражняться и онъ достигнетъ искуства, ежели онъ не будетъ сообразоваться съ правилами отрицательными, но ему нужно [ 1 неразобр. ] отъ произвола. Для упражненія въ доброд ѣ тели не нужно упражненій — упражненія: жизнь.
Холодъ — отсутствіе тепла. Тьма — отсутствіе св ѣ та, зло — отсутствіе добра. — Отчего челов ѣ къ любитъ тепло, св ѣ тъ, добро? Оттого, что они естественны. — Есть причина тепла, св ѣ та и добра — солнце, Богъ; но н ѣ тъ солнца холоднаго и темнаго, н ѣ тъ злаго Бога. Мы видимъ св ѣ тъ и лучи св ѣ та, ищемъ причину и говоримъ, что есть солнце: намъ доказываетъ это и св ѣ тъ, и тепло, зак[онъ] тягот[енія]. Это въ мір ѣ физическомъ. Въ моральномъ мір ѣ видимъ добро, видимъ лучи его, видимъ, что такой же зак[онъ] тяготенія добра къ чему то высшему и что источникъ — Богъ. —
Сними грубую кору съ бриліанта, въ немъ будетъ блескъ; откинь оболочку слабостей, будетъ доброд ѣ тель. Но неужели только одни т ѣ мелочи, слабости, которыя ты пишешь въ журнал ѣ, м ѣ шаютъ теб ѣ б[ыть] доб[рымъ]? н ѣ тъ ли большихъ страстей? И потомъ, откуда такое множество каждый день прибавляется: то обманъ себя, то трусость и т. д., прочно[го] же н ѣ тъ исправленія, во многомъ никакого хода впередъ. Это зам ѣ тила опять частица, занимающаяся критикой. Правда вс ѣ слабости, которыя я написалъ, можно привести къ 3 разрядамъ, но такъ какъ каждая им ѣ етъ много степеней, то конбинац[ій] можетъ быть безъ числа. 1) гордость, 2) слабость воли, 3) недостат[окъ] ума. — Но нельзя вс ѣ слабости относить отд ѣ льно къ каждой, ибо он ѣ происходятъ отъ соединенія. Первые два рода уменьшил[ись], посл ѣ дняя, какъ независимая, можетъ подвинутся только со временемъ. Наприм ѣ ръ нынче я солгалъ, ка[къ] прим ѣ тно было, безъ причины: меня звали об ѣ дать, я отказ[ался], потомъ сказалъ, что не могу отъ того, что у меня урокъ. — Какой? — Англ[ійскій] яз[ыкъ], когда у меня была гимнастика. Причины: 1) мало ума, что вдругъ не зам ѣ тилъ, что глупо солгать, 2) мало твердости, что не сказалъ, поч[ему], 3) гордость глупая, полагая, что агл[ицкій] яз[ыкъ] скор ѣ е можетъ быть пред[логомъ], ч ѣ мъ гимнастика. —
Разв ѣ доброд ѣ тель состоитъ въ томъ, чтобы исправляться отъ слабостей, которыя теб ѣ въ жизни вредя[тъ]? кажется, доброд ѣ тель есть самоотверженіе. — Неправда. Доброд[ ѣ тель] даетъ счастье потому, что счастье даетъ доброд[ ѣ тель]. — Всякій разъ, когда я пишу дневникъ откровенно, я не испытываю никакой досады на себя за слабости; мн ѣ кажется, что ежели я въ нихъ признался, то ихъ уже н ѣ тъ.
Пріятно. Я помолился и легъ спать. Вечеромъ я лучше молюсь, ч ѣ мъ утромъ. Скор ѣ е понимаю, что говорю и даже чувствую; вечеромъ я не боюсь себя, утромъ боюсь — много впереди. Прекрасная вещь сонъ во вс ѣ хъ фазахъ: приготовленіе, засыпаніе и самый сонъ. — Только что я легъ, я думалъ: какое наслажденіе увернуться потепл ѣ е и сейчасъ забыться; но только что я сталъ засыпать, я вспомнилъ, что пріятно засыпать, и очнулся. Вс ѣ наслажденія т ѣ ла уничтожаются сознаніемъ. Не надо сознавать; но я созналъ, что сознаю, и пошло, и пошло, и заснуть не могу. Фу, досада какая! Для чего далъ намъ Богъ сознаніе, когда оно только м ѣ шаетъ жизни? Для того, что напротивъ моральныя наслажденія глубже чувствуются, когда они сознаны. Разсуждая такъ, я повернулся на другую сторону и раскрылся. Какое непріятное чувство въ темнот ѣ раскрытся. Все кажется: вотъ схватитъ меня кто то или что то или тронетъ холоднымъ или горячимъ раскрытую ногу. Я поскор ѣ[е] закрылся, подвернулъ подъ себя со вс ѣ хъ сторонъ од ѣ яло, спряталъ голову и сталъ засыпать, разсуждая вотъ какъ.[231]
<«Морфей, прими меня въ свои объятія». Это Божество, котораго я охотно бы сд ѣ лался жрецомъ. А помнишь, какъ обид ѣ лась барыня, когда ей сказали: «Quand je suis passé chez vous, vous étiez encore dans les bras de Morphée.[232] Она думала, что Морфей — Андрей, Малафей. Какое см ѣ шное имя!...... А славное выраженіе: dans les bras; я себ ѣ такъ ясно и изящно предста[вляю] положеніе dans les bras, — особенно же ясно самыя bras — до плечъ голыя руки съ ямочками, складочками и б ѣ лую, открытую нескромную рубашку. — Какъ хороши руки вообще, особенно ямочка одна есть! Я потянулся. Помнишь, Saint Thomas не вел ѣ лъ вытягиваться. Онъ похожъ на Дидрих[са]. Верхомъ съ нимъ ѣ здили. Славная была травля, какъ подл ѣ станового Гельке атукнулъ и Налетъ ловилъ изъ за вс ѣ хъ, да еще по ко́лот[и?]. Какъ Сережа злился. — Онъ у сестры. — Что за прелесть Маша — вотъ бы такую жену! Морфей на охот ѣ хорошъ [?] бы былъ, только нужно голому ѣ здить, [а?] то можно найти и жену. — Пфу, какъ катитъ Saint Thomas — и за вс ѣ хъ на угонкахъ уже барыня пошла; напрасно только вытягивается, а впрочемъ это хорошо dans les bras. Тутъ должно быть я совс ѣ мъ заснулъ.— Вид ѣ лъ я, какъ хот ѣ лъ я догонять барыню, вдругъ — гора, я ее руками толкалъ, толкалъ, — свалилась; (подушку сбросилъ) и прі ѣ халъ домой об ѣ дать. Не готово; отчего? — Василій куражится (это за перегородкой хозяйка спрашиваетъ, что за шу[мъ], и ей отв ѣ ча[етъ] горнич[ная] д ѣ вка, я это слушалъ, потому и это приснилось). Василій пришелъ, только что хот ѣ ли вс ѣ у него спросить, отчего не готово? видятъ — Василій въ камзол ѣ и лента черезъ плечо; я испугался, сталъ на кол ѣ ни, плакалъ и ц ѣ ловалъ у него руки; мн ѣ было такъ же пріятно, ежели бы я ц ѣ ловалъ руки у нее, — еще больше. Василій не обращалъ на меня вниманія и спросилъ: Заряжено? Кондитеръ Тульскій Дидрихсъ говоритъ: готово! — Ну, стр ѣ ляй! — Дали залпъ. (Ставня стукнула) — и пошли Польской, я съ Василіемъ, который уже не Василій, а она. Вдругъ о ужасъ! я зам ѣ чаю, что у меня панталоны такъ коротки, что видны голыя кол ѣ ни. Нельзя описать, какъ я страдалъ (раскрылись гол[ыя] [кол ѣ ни?]; я ихъ во сн ѣ долго не могъ закрыть, наконецъ закрылъ). Но т ѣ мъ не кончилось; идемъ мы Польской и — Королева Виртем[бергская] тутъ; вдругъ я пляшу казачка. Зач ѣ мъ? Не могу удержаться. Наконецъ принесли мн ѣ шинель, сапоги; еще хуже: панталонъ вовсе н ѣ тъ. Не можетъ быть, чтобы это было на яву; в ѣ рно я сплю. Проснулся. — Я засыпалъ — думалъ, потомъ не могъ бол ѣ е, сталъ воображать, но воображалъ связно, картинно, потомъ воображеніе заснуло, остались темныя представленія; потомъ и т ѣ ло заснуло. Сонъ составляется изъ первого и посл ѣ дняго впечатл ѣ нія.>