Разровнялись. По сторонамъ ѣ хали борзятники на славныхъ низовыхъ горбоносыхъ, съ хорошимъ ходомъ лошадяхъ, — вс ѣ красивые люди, со вс ѣ ми охотничьими досп ѣ хами. Р ѣ дко можно [39] вид ѣ ть красив ѣ е групу, составленную изъ челов ѣ ка и животныхъ, какъ охотника на лошади, за которой рыщутъ борзыя собаки, особенно, когда онъ имъ бросаетъ прикормку. Очень красиво!

Подъ ѣ хавъ къ Калиновому, мы нашли линейку уже тамъ и, сверхъ всякаго ожиданія, еще тележку въ одну лошадь, на середин ѣ которой сид ѣ лъ буфетчикъ и держалъ что-то въ салфетк ѣ между ногъ; съ одной стороны торчалъ самоваръ, и еще были кое какія привлекательные узелки. Нельзя было ошибиться — это былъ сюрпризъ: чай на чистомъ воздух ѣ, мороженое и фрукты. Радость наша была неописанная. — Чай въ чайной не доставлялъ никакого удовольствія; изъ буфета — очень малое; на балкон ѣ было очень пріятно, но на воздух ѣ, тамъ, гд ѣ никогда не пьютъ чай, гд ѣ -нибудь подъ березой, это было верхъ наслажденія. — Турокъ сл ѣ зъ съ лошади и, выслушавъ подробное наставленіе съ величайшимъ вниманіемъ, какъ ровняться и куда выходить, наставленіе, которое, впрочемъ, ему было совс ѣ мъ не нужно — онъ всегда д ѣ лалъ по-своему — разомкнулъ собакъ, с ѣ лъ опять на лошадь и, потихоньку посвистывая, скрылся за молодыми березками. — Разомкнутые гончіе прежде всего выразили маханьями хвостовъ свое удовольствіе, потомъ встряхнулись, сд ѣ лали все это и еще больше того около, неизвестно почему избранныхъ ими, кустиковъ, что д ѣ лаютъ солдаты, когда имъ говорятъ «оправься», и принялись серьезно за д ѣ ло. Намъ дали по собак ѣ, которую мы должны были держать на платк ѣ, сл ѣ зли съ лошади и разослали по разнымъ м ѣ стамъ. Меня послали довольно далеко. Я бросился опрометью туда. То собака меня тащила, то упиралась, я торопился и дикимъ голосомъ кричалъ у... у... наконецъ, запыхавшись, доб ѣ жалъ и ус ѣ лся въ трав ѣ. Настала минута ожиданья. — Разум ѣ ется, воображеніе мое ушло далеко впередъ д ѣ йствительности. Уже я пятаго зайца самъ затравливалъ и даже одну лисицу, какъ отозвалась одна гончая. [40] Тутъ р ѣ шительно я пришелъ въ неописанное волненіе. Глаза выкатились у меня изо лбу, потъ катился градомъ, и капли его, хотя и щекотали меня, сб ѣ гая по подбородку, я не вытиралъ ихъ, я не переводилъ дыханія и съ безсмысленной улыбкой смотр ѣ лъ то на л ѣ съ, то на собаку. Мн ѣ казалось, что р ѣ шается моя участь, и что минуты р ѣ шительн ѣ е этой въ жизни быть не можетъ. Но положеніе это было слишкомъ неестественно, оно не могло продолжатся. Гончіе все гоняли; зайца не было, я сталъ смотр ѣ ть по сторонамъ. Подл ѣ самаго меня муравей тащилъ огромную соломину и, хотя она ц ѣ плялась безпрестанно, онъ продолжалъ тащить, поворачиваясь съ боку на бокъ. Его постоянство и сила обратили мое особое вниманіе, тутъ же на б ѣ ду мою прил ѣ тела бабочка. Въ ней ничего не было особеннаго, — желтая с б ѣ[лымъ] — но она такъ ми[ло] покружилась надъ длинн[ымъ] б ѣ лымъ цв ѣ точк[омъ], потомъ ус ѣ лась и только изр ѣ дка взмахивала жолтыми крылышками, наконецъ совс ѣ мъ замерла. Видно было, что ей пріятно, очень пріятно: солнушко ее пригр ѣ ло. Въ это время Жиранъ рванулся. Не знаю, что́ сд ѣ лалось съ бабочкой, я оглянулся и увид ѣ лъ.... на опушк ѣ, одно ухо приложилъ, другое поднялъ, перепрыгиваетъ заяцъ. Вс ѣ мои планы выдержать изчезли, я спустилъ собаку и закричалъ голосомъ, неистовое выраженіе котораго нельзя передать.

— Только что я сд ѣ лалъ это, въ ту же минуту я сталъ раскаиваться. Заяцъ прис ѣ лъ, сд ѣ лалъ прыжокъ, и ужъ больше я его не видалъ. — Но каковъ былъ мой стыдъ, когда за гончими, которыя въ голосъ вывели на опушку, вы ѣ халъ Турокъ. Онъ вид ѣ лъ мое приключеніе и только сказалъ: «Ахъ, баринъ». Мн ѣ бы было легче, ежели бы онъ мн ѣ отр ѣ залъ ноги, какъ зайцу, и пов ѣ силъ бы меня на с ѣ дло, ч ѣ мъ выслушать только эти два слова. Но какъ они были сказаны.

(У меня есть тетушка, довольно дальняя, но я привыкъ ее звать тетушкой. У этой тетушки есть [41] братъ, у брата есть охота. Тетушка особа весьма степенная, пожилыхъ л ѣ тъ, у нее свой домъ, своя воспитанница, и кругъ ее знакомыхъ состоитъ изъ лицъ самыхъ почетныхъ въ Губерніи. Вс ѣ Архиреи, которые были въ продолженіе 20 л ѣ тъ, что она живетъ въ город ѣ, бывали у нее, и она пользовалась расположеніемъ Преосв ѣ щенныхъ. Однимъ словомъ, тетушка особа. У ѣ зжая изъ деревни брата своего, куда она при ѣ зжала на короткое время, въ ноябр ѣ м ѣ сяц ѣ, братъ ея предложилъ ей проводить ее верхомъ н ѣ сколько верстъ. (Была пороша, самый Михайловъ день 8 ноября.) Только что вы ѣ хали за околицу, братецъ ея зам ѣ тилъ маликъ, который пошелъ къ гумнамъ. Онъ по ѣ халъ до ѣ зжать, расчитывая догнать сестрицу. Заяцъ вскочилъ, охотники стали травить. Заяцъ покосилъ на дорогу. Около дороги были сугробы. Собаки проваливались, русакъ оттянулъ, выбрался на дорожку и былъ таковъ. — Надо зам ѣ тить, что это д ѣ ло происходило возл ѣ самаго возка тетушки. Но каково положеніе братца, когда онъ увидалъ сл ѣ дующую картину. Тетушка, подобравъ салопъ, была по кол ѣ но въ сн ѣ гу. Старый лакей не могъ догнать ее, она падала отъ усталости. Ноги ее въ б ѣ лыхъ мохнатыхъ сапогахъ отказывались двигаться. Кучеръ смотр ѣ лъ на нее въ тупомъ изумленіи, но, что хуже всего, тетушка въ эту минуту (посл ѣ она раскаивалась) не чувствовала всей непристойности своего положенія, а продолжала твердить: «Что жъ, братецъ, я бы рада, но силъ н ѣ тъ. Ушелъ?» спрашивала она. —

Второй случай. Въ нашемъ Губернскомъ город ѣ жилъ купецъ Подъемщиковъ. Онъ всегда велъ д ѣ ла съ отцомъ, и отецъ любилъ его за честность и акуратность. Объ охот ѣ же онъ отзывался всегда съ презр ѣ ніемъ. Уговорилъ его разъ отецъ [42] ѣ хать на охоту. Посл ѣ н ѣ которыхъ безусп ѣ шныхъ отговорокъ онъ вл ѣ зъ въ длиннополомъ купеческомъ кафтан ѣ и [съ] с ѣ денькой бородкой на охотничью лошадь и ѣ здилъ все поле съ нами. Поле было неудачно. Ироническая и презрительная полуулыбка не сходила съ его лица. Пришлось, наконецъ, у самыхъ ногъ его лошади затравить б ѣ ляка. (Травля б ѣ ляка красив ѣ е травли русачей, хотя и не такъ [ 1 неразобр. ] б ѣ лякъ безпрестанно увиливается). Я сл ѣ дилъ за нимъ во время всей травли, желая знать, какое на него произведетъ впечатл ѣ ніе. Онъ скакалъ какъ сумашедшій. Я безпрестанно ждалъ, что или упадетъ лошадь, или онъ раздавитъ собакъ. Самъ же онъ едва сид ѣ лъ на седл ѣ. Упавъ на переднюю луку, онъ помиралъ со см ѣ ху. Когда затравили б ѣ ляка, онъ не сл ѣ зъ, а свалился съ лошади и, упавъ на землю, продолжалъ см ѣ ятся, такъ что уже не слышно было звуковъ, а по конвульсіямъ можно было заключить, что онъ см ѣ ется. Насилу серьезные лица охотниковъ его успокоили.)

Долго стоялъ я въ н ѣ момъ отчаяніи на томъ же м ѣ с[т ѣ ], не звалъ даже собаки и только твердилъ съ самыми выразительными жестами: «Ахъ, какая досада». Я слышалъ, какъ погнали дальше гончіе, какъ заотукали на другой сторон ѣ л ѣ са, какъ отбили зайца, и какъ вызывалъ до ѣ зжачій собакъ, но я все не трогался съ м ѣ ста.

Охота кончилась. На ковр ѣ, въ т ѣ ни, сид ѣ ли вс ѣ кружкомъ. Буфетчикъ Василій стоялъ на кол ѣ няхъ и изъ коробки вынималъ завернутыя въ листья груши и персики. Такъ было жарко и хот ѣ лось ѣ сть, что, кажется, проглотилъ бы весь коробокъ съ Василіемъ, а надо было дожидаться, пока Василій выложитъ все на тарелки, разставитъ эти тарелки симетрично на ковр ѣ, и когда посл ѣ большихъ раздадутъ намъ по одной штучк ѣ. Какъ ни долго дожидались мы [43] этаго, однако дождались и тотчасъ поб ѣ жали устроивать б ѣ седочку. Любочка нашла необыкновенной величины зеленаго червяка. Вс ѣ мы припали, головами вм ѣ ст ѣ, къ листочку, на которомъ сорвала его она и съ ужасомъ бросила на землю. Юза р ѣ шилась поднять его, подставивъ ему сухую травку на дорог ѣ, и, чтобы ловч ѣ е сд ѣ лать это, она сд ѣ лала движеніе плечомъ, за которое всегда сердилась Мими говоря, que c’est un geste de femme de chambre[75]. Платье съ открытой шеей спускается ниже плеча, и, подымая и потомъ опуская какъ то плечо, я часто видалъ, что д ѣ вочки опять приводятъ платье на настоящее м ѣ сто. Юза, стоя на кол ѣ нах, и нагнувшись надъ червякомъ, сд ѣ лала это самое движеніе. Я смотр ѣ лъ ей черезъ плечо. Въ это самое время в ѣ теръ поднялъ косыночку съ ея б ѣ ленькой, какъ сн ѣ гъ, шеи. Я посмотр ѣ лъ на это голое плечико, которое было отъ моихъ губъ на вершокъ и припалъ къ нему губами такъ сильно и долго, что, ежелибы Юза не отстранилась, я никогда бы не пересталъ. Юза покрасн ѣ ла и ничего не сказала. Володя презрительно сказалъ: «что за н ѣ жности» и продолжалъ заниматься пресмыкающимся. У меня были слезы на глазахъ. Это было первое проявленіе сладострастія.

Охота и гулянье больше нич ѣ мъ не были зам ѣ чательны. Н ѣ что т ѣ мъ, что тутъ maman, найдя удобную веселую минуту, упросила папа отложить разставаніе до завтрашняго утра, посл ѣ ранняго завтрака. —

Назадъ мы по ѣ хали другимъ порядкомъ: не съ охотой, а съ линейкой. Мы одинъ передъ другимъ гарцовали около лин ѣ йки. Я по т ѣ ни казался довольно удовлетворительнымъ, но меня приводило въ смущеніе другое обстоятельство. Я хот ѣ лъ прельстить вс ѣ хъ сид ѣ вшихъ въ лин ѣ йк ѣ своей ѣ здой, пролет ѣ въ мимо нихъ. Я сзади начиналъ хлыстомъ разгонять лошадь, поровнявшись съ лин ѣ йкой, принималъ самое непринужденное и граціозное положеніе, поводя правой [44] рукой по поводьямъ отъ л ѣ вой руки до конца, какъ вдругъ, поровнявшись съ упряжными лошадьми, моя лошадь, несмотря на все мое старанье, останавливалась. И это н ѣ сколько разъ. Ужасно досадно. —

Прі ѣ хали домой, пили чай, играли. Явился Гриша. Наконецъ, ус ѣ лись вс ѣ съ maman, чтобы провести посл ѣ дній вечеръ съ ней — это была мысль старшаго, Володи. — Папа не было, его голосъ слышенъ былъ изъ кабинета — онъ занимался съ Никитой. Гриша продолжалъ говорить притчами. Очень легко было перевести его слова такъ, что онъ предсказывалъ maman смерть и то, что она съ нами больше не увидится. Онъ плакалъ въ нашемъ дом ѣ. Это одно, по мн ѣ нію принимавшихъ его за пророка, значило, что нашему дому предстоитъ несчастіе. Онъ всталъ и сталъ прощаться. Мы переглянулись и вышли потихоньку, но только-что нашихъ шаговъ не могло быть слышно, мы опрометью бросились на верхъ и зас ѣ ли въ темный чуланъ, изъ котораго видно намъ будетъ, какъ будетъ молиться Гриша. Никто изъ насъ другъ другу не признавался, но вс ѣ мъ намъ было страшно въ темнот ѣ, и мы вс ѣ жались другъ къ другу. Гриша съ своей палкой и св ѣ чкой въ рук ѣ взошелъ въ комнату. Мы не переводили дыханія. Гриша безпрестанно твердилъ «Господи, помилуй» и «Господи, Исусе Христе» и «Мати, Пресвятая Богородица» съ разными интонаціями и выговаривая эти слова такъ, какъ говорятъ т ѣ, которые ихъ часто произносятъ. — Онъ съ молитвой поставилъ свой посохъ въ уголъ, осмотр ѣ лъ постель и сталъ разд ѣ ватся. Снялъ изорванный нанковый подрясникъ, сложилъ его, снялъ сапоги, подвертки, все это тщательно и медленно. Выраженіе лица его было совс ѣ мъ другое, ч ѣ мъ обыкновенно. Вм ѣ сто всегдашняго выраженія торопливости, безпокойства и тупоумія, въ эту минуту онъ былъ спокоенъ, важенъ и умно задумчивъ. Оставшись въ одномъ б ѣ ль ѣ, которое совс ѣ мъ не было б ѣ ло, онъ с ѣ лъ на кровать видно съ усиліемъ, потому что онъ въ это время[76][45] сморщился, оторвалъ подъ рубашкой отъ т ѣ ла вериги. Они брякнули. — Посид ѣ въ немного, онъ всталъ съ молитвой, поднялъ св ѣ чку въ уровень съ кивотомъ, въ которомъ стояли н ѣ сколько иконъ, перекрестился на нихъ и повернулъ св ѣ чку огнемъ внизъ. Она съ трескомъ потухла. Прямо въ оба окошка, обращенныя на л ѣ съ, ударяла полная луна. Длинная б ѣ лая фигура юродиваго съ одной стороны была осв ѣ щена лучами м ѣ сяца, съ другой длинною т ѣ нью падала по полу, ст ѣ н ѣ и доставала до потолка. Онъ стоялъ сложивъ руки на груди, опустивъ голову и безпрестанно прерывисто вздыхая. Наконецъ, онъ съ трудомъ опустился на кол ѣ ни и началъ молиться, сначала тихо ударяя только на н ѣ которыя слова, потомъ, видно было, что онъ все бол ѣ е и бол ѣ е воодушевлялся, онъ пересталъ уже твердить молитвы изв ѣ стныя, которыхъ онъ много прочелъ, онъ говорилъ свои слова простыя, даже нескладныя, хотя онъ старался выражаться по славянски, чтобы было похожо на молитву. Онъ молился о себ ѣ, чтобы Богъ простилъ его, молился о матери, о насъ, твердилъ: «Боже, прости врагамъ моимъ», безпрестанно крехтя, припадалъ къ земл ѣ лбомъ, билъ о полу и опять подымался, несмотря на вериги, которыя издавали звуки жел ѣ за. Долго, долго находился онъ въ этомъ положеніи религіознаго экстаза, импровизируя молитвы, и слова его были грубы, но трогательны. То твердилъ онъ: «Господи, помилуй меня» н ѣ сколько разъ сряду и всякой разъ съ бо́льшимъ и бо́льшимъ воодушевленіемъ. Онъ говорилъ: «Прости меня», «Научи мя, что творить» съ такимъ выраженіемъ, какъ будто онъ говорилъ съ к ѣ мъ нибудь. Его в ѣ ра была такъ сильна, что онъ чувствовалъ, что Богъ слышитъ его молитву. Любовь его была такъ сильна и тепла, что онъ безсознательно настроивалъ голосъ на самое жалостливое выраженіе, какъ будто Богъ слушалъ его слова. Раскаяніе, преданность Вол ѣ Божіей и сознаніе своего ничтожества такъ[77][46] сильны, что онъ замолкалъ, не зналъ, что говорить и лежалъ, приложивъ лобъ къ земл ѣ, только изр ѣ дко вздыхая. — Описывая впечатл ѣ нія, которыя произвела на меня въ д ѣ тств ѣ молитва Гриши, когда все хорошее сильно отзывается въ еще неиспорченной душ ѣ нашей, мн ѣ пришли на мысль н ѣ которые несправедливые понятія, которые я и самъ разд ѣ лялъ когда-то, о безполезности наружныхъ знаковъ благогов ѣ нія при молитв ѣ. Большая часть людей нын ѣ шняго в ѣ ка, исключая т ѣ хъ, которые вамъ скажутъ откровенно, (а это я ц ѣ ню), что они ни во что не в ѣ рятъ, состоитъ изъ людей, которые вамъ отв ѣ тютъ, ежели вы ихъ спросите, молются ли они, что они не полагаютъ молитву въ томъ, чтобы въ изв ѣ стные часы становиться въ позицію передъ дурно намалеванной доской и читать заученныя слова, но что они молються всегда и везд ѣ, гд ѣ придутъ къ нимъ мысли благогов ѣ нія. — Не в ѣ рьте имъ, это люди, которые не им ѣ ютъ ничего святаго, и эти мысли благогов ѣ нія никогда имъ не приходятъ. Говорятъ они, что ихъ возбуждаетъ къ молитв ѣ величіе природы. Ежели бы это было такъ, то они всегда бы должны молиться, потому что есть ли такая природа, которая бы не была велика? Чтеніе изв ѣ стныхъ, условленныхъ молитвъ и вс ѣ признаки благогов ѣ нія, которые приняты у насъ при молитв ѣ, невольно возбуждаютъ мысли религіозныя, во-первыхъ, потому что, читая молитвы, заученныя вами въ д ѣ тств ѣ, переносятъ васъ къ этому времю, времю единственному, въ которомъ вы чувствовали чистоту души и не сомн ѣ вались въ томъ, что Богъ слышитъ вашу молитву. — Простота есть величіе. Молитва есть просьба. — Мн ѣ скажутъ — раскаяніе, преданность Вол ѣ Божьей есть тоже молитва. Раскаяніе есть просьба простить гр ѣ хи наши, преданность вол ѣ Божьей есть просьба принять насъ въ свою волю. Всякая молитва есть просьба. —