— Да вѣдь не годится, — тихо отвѣчалъ Яковъ Ильичъ, — развѣ не изволили замѣтить, у него зубъ переднихъ нѣтъ?
— Вѣрно нарочно выбилъ?
— Богъ его знаетъ, ужъ онъ давно такъ.
— Счастіе, что такихъ негодяевъ мало, а то что бы съ ними дѣлать? — сказалъ Николинька.
— Надо постращать, коли онъ такъ себѣ попустилъ, — сказалъ, поддѣлываясь Яковъ Ильичъ.
— И то сходи-ка къ нему, да постращай его, а то я не умѣю, да мнѣ и противно съ нимъ возиться.
— Слушаю-съ, — сказалъ Яковъ Ильичъ, приподнимая фуражку, — сколько прикажете дать?
— Чего сколько? — спросилъ съ изумленіемъ Николинька.
— Постращать, т. е. сколько розогъ прикажете дать?
— Ахъ, братецъ, сколько же разъ нужно тебѣ говорить, что я не хочу и не нахожу нужнымъ наказывать телѣсно. Постращать значитъ словами, а не розгами. <Сказать ему, что, ежели онъ не исправится, то его накажутъ, а не бить.>