Катерина Матвѣевна (озлобленно).
Позвольте, позвольте, очень хорошо. Вы говорите, что у меня 30 душъ. Позвольте вамъ сказать, что благодаря просвѣщенію, ни у кого уже теперь душъ нѣтъ, а у меня никогда не было. Я отреклась отъ своихъ правъ, въ тотъ же часъ, какъ стала совершеннолѣтняя, и на мнѣ не лежитъ позорное клеймо крѣпостнаго права.[222]
Няня.
<Чтожъ, за деньги на волю отпустили. Другіе и денегъ то не получили.
Катерина Матвѣевна.
Позвольте пожалуйста, позвольте. Я этаго не знаю, это дѣлалъ дядя. Хорошо ли, дурно — я не хотѣла знать этаго. Я знаю, что я должна была сдѣлать. (Съ жестами и откидывая волосы.) Я отреклась и съ ужасомъ отвернулась и страданіями искупила позоръ моихъ предковъ.>
Няня.
А все васъ не возьметъ, и Любочку сватать будетъ, потому…
Марья Васильевна (испуганно).
Полно, няня, какая ты. Вѣдь ты хоть кого изъ себя выведешь.