Вотъ попомни ты мое слово, что будетъ у васъ нынче же какая нибудь непріятность… Ну, что ты толкуешь! А нынче къ блинамъ? Тоже самое: ждали до 3-хъ, — не пріѣхалъ же; опять кислые блины ѣли. Попомни мое слово. Ужъ я думаю, братъ, (отводитъ въ сторону) ты насчетъ приданаго что нибудь не обидѣлъ ли его? Ты скажи мнѣ всю правду. Далъ ты что? или нѣтъ еще?
Иванъ Михайловичъ.
Да что, братецъ, я тебѣ по правдѣ скажу, онъ ничего у меня не просилъ. Сначала я ему началъ было, — онъ отказался. Другой разъ, — то же: мнѣ, говоритъ, ничего не нужно.... Ну, а потомъ моя старуха заломалась… Я и рѣшилъ подождать. Думаю: онъ знаетъ, что у меня дочь одна, я ей назначилъ Волоколамское имѣнье; посмотрю, каковъ будетъ къ ней; такъ и дамъ, въ день ли сватьбы или завтра. На счетъ приданаго — ужъ это все отлично, могу сказать.
Николаевъ.
Это, братъ, что̀ — тряпки! Нынѣшніе-то молодчики на деньги еще хуже насъ падки, особенно чистоганчикъ любятъ. Это нехорошо. Посмотри-жъ что онъ отмочитъ какую нибудь штуку! —
Иванъ Михайловичъ.
Ну, вотъ пустяки! — Нѣтъ, братъ, а какой я васъ мадерой 20-лѣтней угощу, такъ мое почтенье!
Николаевъ.
Да постой, ты разскажи, какъ будетъ обрядъ. Все по порядку? Ну, вотъ мы повеземъ невѣсту къ вѣнцу, — потомъ что?
Иванъ Михайловичъ.