— Работникъ.
— Не сказывай, на двугривенный. Взялъ Андрей двугривенный, что станешь дѣлать. Только не Андрей одинъ узналъ, стали замѣчать по деревнѣ: часто наѣзжаетъ гуртовщикъ, Маланька съ солдаткой бѣгаетъ. — Ну, да мало ли что говорятъ, вѣрнаго никто не зналъ. Пріѣзжаетъ разъ Евстратъ ночью. Слышалъ ли онъ, или такъ, — бабы нѣтъ.
— Она, — говорятъ, — на гумно пошла.
Пошелъ въ овинъ — голоса. Задрожалъ даже весь. Въ сарай, глядь — сапоги.
— Эй, кто тамъ? — да дубиной какъ треснетъ; дворникъ въ ворота, да бѣжать. Малашка выскочила въ рубахѣ одной, въ ноги.
— Чьи сапоги?
— Виновата.
— Ладно-жъ, ступай въ избу.
А самъ сапоги взялъ понесъ. Легъ спать одинъ. Утромъ взялъ черезседѣльню свилъ, видитъ Андрей. Зазвалъ бабу въ чуланъ, ну жучить; что больше бьетъ, то больше сердце расходится. — «Не гуляй, не гуляй! — за волоса да объ земь, глазъ подбилъ. А она думаетъ: «Въ брюхѣ то что сидитъ, не выбьешь».
Мать стала просить. Какъ крикнетъ: «Кто меня учить съ женой будетъ!» что мать застыдилась, прощенья просить стала. Запрегъ лошадь, поѣхалъ съ Андреемъ пахать. Сталъ допрашивать.