Мельников вошел в блиндаж. Это был толстый (что чрезвычайная редкость между солдатами), рыжий, красный мужчина, с огромным выпуклым лбом и выпуклыми ясно-голубыми глазами.
- Что, ты не боишься бомб? - спросил его Володя.
- Чего бояться бомбов-то! - отвечал Мельников, пожимаясь и почесываясь,меня из бомбы не убьют, я знаю.
- Так ты бы захотел тут жить?
- А известно, захотел бы. Тут весело! - сказал он, вдруг расхохотавшись.
- О, так тебя надо на вылазку взять! Хочешь, я скажу генералу? - сказал Володя, хотя он не знал здесь ни одного генерала.
- А как не хотеть! Хочу!
И Мельников спрятался за других.
- Давайте в носки, ребята! У кого карты есть? - послышался его торопливый голос.
Действительно, скоро в заднем углу завязалась игра - слышались удары по носу, смех и козырянье. Володя напился чаю из самовара, который наставил ему барабанщик, угощал фейерверкеров, шутил, заговаривал с ними, желая заслужить популярность и очень довольный тем уважением, которое ему оказывали. Солдатики тоже, заметив, что барин прoстый, поразговорились. Один рассказывал, как скоро должно кончиться осадное положение в Севастополе, что ему верный флотский человек рассказывал, как Кистентин, царев брат, с мериканским флотом идет нам на выручку, еще - как скоро уговор будет, чтобы не палить две недели и отдых дать, а коли кто выпалит, то за каждый выстрел семьдесят пять копеек штрафу платить будут.