Кто имеет разумение и положился на пославшего его, тот имеет жизнь невременную и не знает смерти, а перешел в жизнь. Другие приходят и говорят, что они не работали над гривной, не отказываются от гривны, но говорят, что незачем работать, потому что работай не работай, их ждет казнь. Они знают жестокость хозяина. Другие люди имеют разумение, но не полагаются на него. Они говорят себе: работай — не работай, все равно умрешь и ничего не останется, поэтому нечего с ним делать. На это царь говорит: если ты знаешь, что я жесток, то тем больше надо было делать мою волю. Зачем же ты не попытался делать, а? Если люди знают, что смерть временная неизбежна, то почему же не попытаться жить исполнением воли Божией — разумением. И царь говорит: отнимите у них гривну и дайте тем, у кого есть. Царю все равно, у кого гривны, только бы они были. Так же как мужику все равно, из какого зерна выйдет колос, только бы был урожай. Если разумение дает жизнь людям по воле их, то люди, которые не держат его, не могут жить и становятся вне жизни. И после смерти временной от них ничего не останется. А тех людей, которые не признают власти царской, царь говорит: тех тоже выкиньте вон. Еще другие люди — те не только не работают над разумением и жизнью, но презирают того Отца духа, который дал его, — те тоже не могут жить и также уничтожаются со смертью.
Глава шестая. ПИЩА ЖИЗНИ — НЕ ХЛЕБОМ СЫТ
О РОДСТВЕ ПЛОТСКОМ И ДУХОВНОМ.
(Мф. XII, 46-50)
И когда он говорил, мать и братья подошли и стали вдалеке, хотели с ним поговорить.
Один человек увидал их и говорит ему: вот мать твоя и братья твои стоят поодаль, хотят с тобой поговорить.
А он сказал: кто моя мать и кто мои братья?
И показал рукой на учеников и сказал: вот и мать и братья мои.
Потому что, кто исполняет волю Отца моего Бога, тот мне и брат, и сестра, и мать.
Перед этим сказано, что для жизни истинной не может быть места, не может быть заботы другой, кроме жизни, не может быть соображений о том, что сделано, о прошедшем, о временном; теперь говорится, что и общения между людьми не может быть иного, как соединения в единой для всех воле Бога. Близость людей к царству Бога зависит только от единения в воле Бога.