Вот что говорит церковь (Толк. Ев.):
И придут римляне и пр.: с их точки зрения и в этом была правда, и страх перед римлянами был не неоснователен; восстание народное было бы для римлян предлогом уничтожить и ту тень самостоятельности, которая еще осталась у иудеев как нации. В случае сильного восстания народного римляне, действительно, овладели бы и местом сим, т.е. Иерусалимом, как столицею нации и средоточием всей жизни народа — религиозной и политической, с его храмом, богослужением и пр., овладели бы и самим народом, т.е. уничтожили бы самое политическое бытие его как нации — отдельной политической единицы.
Не понимая учения, как оно есть, выходит путаница, и нужно искусственное объяснение, что будто бы восстанет народ и римляне вынуждены будут подавить восстание. Все одинаково говорят это, но все они одинаково, очевидно, говорят вздор, потому что не от чего быть восстанию. Если все поверят, то все будут подставлять левую после правой, все будут отдавать кафтан и рубаху. Отчего же восстание? Не восстание, а то, что если все поверят, государства иудейского не будет, войск не будет, судов не будет, богатств, податей не будет — это понятно.
(Лк. XIX, 48, 47; Ин. XI, 49-52)
И не могли придумать, что сделать, потому что народ привязался к нему и слушал его.
И архиереи и ученые искали, как бы погубить его.
Один из них, Каиафа, он был архиереем в этот год, сказал им: вы ничего не понимаете.
Вы не рассуждаете, что нужно, чтобы один человек умер для народа, и
это он сказал не за себя, но так как он был архиереем в этот год, то он пророчествовал, что нужно Иисусу умереть для народа.
И не только для народа, но для того, чтобы дети Божий были соединены воедино.