— Хочу. И батю.
Ранцева просияла своей улыбкой.
— Батю нельзя, — сказала она. — Так оставьте ее, — обратилась она к отцу.
— Пожалуй, оставьте, — проговорил старшой, остановившись в дверях, и вышел вместе с унтер-офицером.
Как только конвойные вышли, Набатов подошел к Бузовкину и, потрагивая его по плечу, сказал:
— А что, брат, правда, у вас Карманов сменяться хочет?
Добродушное, ласковое лицо Бузовкина вдруг стало грустным, и глаза его застлались какой-то пленкой.
— Мы не слыхали. Вряд ли, — сказал он и, не снимая с глаз своих пленки, прибавил: — Ну, Аксютка, царствуй, видно, с барынями, — и поспешил выйти.
— Все знает, и правда, что сменялись, — сказал Набатов. — Что же вы сделаете?
— Скажу в городе начальству. Я их обоих знаю в лицо, — сказал Нехлюдов.