— Усовести ты его, ради Христа, он, может, тебя послушает. Мне и домой не велел приходить.
Пошел Петр Федорович. Баба за ним, а мужик в дверях стоит. Начал Петр Федорович говорить:
— Нехорошо ты, Пармен, делаешь, разве это можно?
Не дал Пармен ему и слова договорить.
— Ты свое дело помни, ребят учи, а я как знаю, так и учу, кого мне надо.
— Побойся ты бога.
— Бога-то я боюсь, тебя не боюсь. Ступай себе своей дорогой, а то поди, как намесь, набузуйся пьян, тогда и учи самого себя, а не людей. Так-то. Буде толковать. Иди домой, что ль, — крикнул мужик на жену. И оба вошли в избу и захлопнули дверь.
Петр Федорович постоял, покачал головой и пошел не домой, а к Арине, торговавшей вином, взял полбутылки и начал пить и курить и, когда напился и накурился, уж совсем пьяный, пошел к Афанасьевне.
Афанасьевна покачала головой, увидав его.
— Что ж ты сомневаешься, что я пьян? Не сомневайся — пьян; а пьян потому, что слаб, а слаб потому, что нет во мне бога. Нету. А Наталья где?