Hикита. Бумага, известно, приговор значит. Тут мудрости большой нет.
Матрена. А ты слухай, что Иван Мосеич приказывал. Пуще всего, говорит, тетка, смотри, чтоб денежки не упустить. Не ухватит, говорит, она деньги, не дадут ей на себя зятя принять. Деньги, говорит, всему делу голова. Так мотри. Дело, сынок, доходит.
Никита. Мне что? Деньги ее, она и хлопочи.
Матрена. Эка ты, сынок, судишь! Разве баба может обдумать? Если что и возьмет она деньги, где ж ей обдумать, – бабье дело известно, а ты все мужик. Ты, значит, можешь и спрятать и все такое. У тебя все-таки ума больше, коли чего коснется.
Никита. Эх! женское ваше понятие несостоятельное совсем.
Матрена. Как же необстоятельно! Ты заграбь денежки-то. Баба-то у тебя в руках будет. Если случаем и похрапывать начнет или что, ей укороту можно сделать.
Никита. Ну вас совсем, пойду.
Явление девятнадцатое
Никита, Матрена и Анисья ( выбегает бледная из избы за угол к Матрене ).
Анисья. На нем и были. Вот они. ( Показывает под фартуком. )