Опять все сели, и председатель спросил прокурора, каким наказаниям он полагает подвергнуть подсудимых.
Прокурор, обрадованный неожиданным успехом относительно Масловой, приписывай этот успех своему красноречию, справился где-то, привстал и сказал:
— Симона Картинкина полагал бы подвергнуть на основании статьи 1452-й и 4 пункта 1453, Ефимию Бочкову на основании статьи 1659-й и Екатерину Маслову на основании статьи 1454-й.
Все наказания эти были самые строгие, которые только можно было положить.
— Суд удалится для постановления решения, — сказал председатель, вставая.
Все поднялись за ним и с облегченным и приятным чувством совершенного хорошего дела стали выходить или передвигаться по зале.
— А ведь мы, батюшка, постыдно наврали, — сказал Петр Герасимович, подойдя к Нехлюдову, которому старшина рассказывал что-то. — Ведь мы ее в каторгу закатали.
— Что вы говорите? — вскрикнул Нехлюдов, на этот раз не замечая вовсе неприятной фамильярности учителя.
— Да как же, — сказал он. — Мы не поставили в ответе: «Виновна, но без намерения лишить жизни». Мне сейчас секретарь говорил: прокурор подводит ее под пятнадцать лет каторги.
— Да ведь так решили, — сказал старшина.