Герои-аристократы были выбраны, как люди свободные, могущие выразить свое отношение к жизни. Он писал в одном из предисловий: «В сочинении моем действуют только князья, говорящие и пишущие по-французски, графы и т. п., как будто вся русская жизнь того времени сосредоточивалась в этих людях. Я согласен, что это неверно и нелиберально, и могу сказать один, но неопровержимый ответ. Жизнь чиновников, купцов, семинаристов и мужиков мне неинтересна и наполовину непонятна, жизнь аристократов того времени, благодаря памятникам того времени и другим причинам, мне понятна, интересна и мила» (13, 55).
Эта декларация сделана тогда, когда произведение было задумано, но не построено.
Искусство, мастерство, анализ жизни нужны Толстому иному. Не только госпожа Шерер и ее собеседник князь Василий, но и все общество их оказалось в романе, если не считать семьи Ростовых, не интересным, но милым и не свободным.
Уже во второй главе в салоне Шерер появляется человек самой низшей иерархии — массивный, толстый молодой человек, незаконный сын вельможи графа Безухова — Пьер. Он огромен и несвойствен месту, в котором появляется. Он противоречит аристократическому салону свободой своих решений.
В горящей Москве Пьер хочет убить Наполеона, но вместо этого он спасает девочку из огня. По-новому потом видит жестокости войны, становясь пленным среди пленных; достигает равенства с людьми, достигнув равенства в бедствии. Плен Пьера — это его уход в народ. Это предчувствие или замена ненаписанного романа «Труждающиеся и обремененные».
Кутузов под Бородином и на тарутинской позиции
Одна десятитысячная планов и замыслов писателя осуществляется. Анализируя людей и их поступки, Толстой всегда доводил сразу для себя их характеристику до полной ясности — противоречащей обыденному, привычному, но часто изменял первоначальную мотивировку.
В планах книги назначение Кутузова определяется как случай: «Разве не было тысяч офицеров, убитых во времена войн Александра, без сравнения более храбрых, честных и добрых, чем сластолюбивый, хитрый и неверный Кутузов?» (13, 73).
Толстой передумал, перерешил. Он ввел черты женолюбия Кутузова даже в описании полководца на Бородине, но организовал весь характер полководца на понимании им ложности слов суетных решений и умении выждать.
Через знание Кутузова Толстой хотел разоблачить ложную военную науку, которую фельдмаршал будто бы презирал.