Такой зимы на Кавказе, как с сорок седьмого на сорок восьмой, не запомнят и старожилы. В декабре месяце этого года мне случилось участвовать в охоте за кабанами. Накануне дня, назначенного для охоты, мы, то есть князь Ар…… один мой товарищ и я, переехали из станицы в Хамар-Юрт, деревню Арх…, и остановились у его кунака. С вечера явились охотники; им роздали пороху, и они обещали нам убить завтра, по крайней мере, штук двадцать кабанов. Пока князь разговаривал с ними по-кумыцки, я, покуривая из маленькой трубки и поправляя огонь, наблюдал за игрой физиономий будущих наших товарищей по охоте. Все они, как это обыкновенно бывает у азиатцев, говорили очень чинно, не прерывая друг друга, сохраняя важный вид и не выпуская изо рта трубок, только изредка, чрез зубок, поплевывая в огонь. Видно было, однако ж, что разговор шел оживленный.
— О чем толкуете? — спросил я.
— О завтрашней охоте, — отвечал он.
— Ну, что ж?
— Они говорят, что кабанов очень много: охота будет превосходная, особливо, если с нами пойдет Гирей-хан.
— Кто это такой Гирей-хан?
— Это лучший стрелок из всего аула и превосходный охотник.
— Отчего ж он не пришел?
— Его нет в ауле; но вечером он приедет и, только услышит об охоте, завтра явится первый, с своими собаками. Я уже распорядился, чтобы его домашние сказали ему об этом.
— А если он не явится?