— Ты бы прилег, Петро, а я подежурю за тебя. Смотри, батько уже улегся.
Батюшкин в самом деле устроился на стоявших в землянке Чуенко сундуках со старыми инженерными уставами и наставлениями и тихонько похрапывал.
— Брось ты смешить меня, Арчил, — рассмеялся Чуенко, — бо батьку разбудим.
Около двух часов в землянку зашел молодой ефрейтор, вернувшийся из дозора, и сообщил, что в лесу полно танков и самоходной артиллерии.
— Похоже, что утром начнется, — многозначительно заметил он. — Наши минеры тоже к переднему краю ушли. Строители моста там уже с вечера.
Чуенко только вздохнул сокрушенно, бросив злобный взгляд на рацию, как будто она была виновницей всех его неприятностей.
— А как думаешь, когда начнется? — спросил Мгеладзе.
— Светать начинает, — ответил ефрейтор, доставая кисет с махоркой, — я так полагаю, что к восходу солнца должно начаться. Солнце теперь рано поднимается, не спится ему, видать. Старший техник-лейтенант днем говорил, что восход сегодня по расписанию в три сорок пять, а может быть, по случаю чрезвычайных событий солнце и раньше поднимется, — усмехаясь в пушистые прокуренные усы, заключил он.
— Ну, ладно, поболтали и хватит, — проворчал проснувшийся Батюшкин. — Дайте Чуенко работать.
— Ничего соби работенка! — покачал головой радист, поправляя настройку, как раз в это время защелкало что-то в динамике.