— Ну, что слышно, радисты?
— Тишь та гладь, товарищ подполковник, — ответил Чуенко. — Мабуть, волну переменил цэй мерзавец?
— Не думаю, — ответил подполковник. — Во всяком случае вы продолжайте слушать на этой волне.
Подойдя к телефону, он назвал позывной одного из отделов контрразведки и, когда ему отозвался кто-то, спросил:
— Ну что там у вас? Тишина? И у нас все в порядке. Гость делает вид, что компания наша ему нравится. Ведет себя довольно развязно, но пить много, видимо, побаивается. Выяснилось, что любит музыку. Пришлите пластинок, патефон у нас есть. Подберите что-нибудь из легкого жанра. Боюсь, что наши классики не дойдут до него. Он ведь даже опереточные арии считает слишком серьезной музыкой. Что? Не хочет ли спать? Говорит, что выспался за день и рад хорошей компании. Когда будет что-нибудь новое, звоните мне сюда, на «Двину», кто-нибудь из сержантов вызовет меня от Ратникова.
Положив телефонную трубку, подполковник подошел к рации, проверил настройку и ушел, еще раз предупредив сержанта быть внимательным.
Прошел еще час, а рация попрежнему безмолвствовала.
— Ты бы накал проверил, Петро, — тревожно сказал Мгеладзе. — Не сели ли батареи.
— Нэ лизь попэрэд батька в пэкло, — махнул на него рукой Чуенко. — Сам як-нэбудь разбэрусь.
Помолчав немного, Мгеладзе заметил: