Бетс только вздохнул и, открыв дверь самолета, крикнул вниз Джиму Бемблю, все еще стоявшему на посту:
— Объявите боевую тревогу, сержант!
Спустя несколько минут все были уже на ногах, и бортмеханики запускали моторы. В их реве летчики не услышали грома первых залпов артподготовки. А когда «летающая крепость» медленно поднялась над лесом, Гэмп, бросившись к смотровому стеклу, увидел в стороне фронта пламя от разрывов снарядов по ту сторону реки, где были оборонительные позиции гитлеровцев. Пока самолет делал большие круги, медленно набирая высоту, Гэмп отчетливо разглядел сквозь оптическое приспособление людей на русском берегу реки и понял, что это были советские саперы, наводившие мост под прикрытием артиллерийского огня. Артогонь был, видимо, настолько плотен, что вынудил фашистов зарыться в своих блиндажах и траншеях и не отвечать ни единым выстрелом.
«Теперь все кончено... — безнадежно подумал Гэмп, бессильно опустив руки. — Русские перехитрили. Они наводят мост не после артподготовки, а во время ее. Гитлеровцы теперь бессильны помешать им...»
В том, что оборонительные позиции гитлеровцев будут прорваны советскими войсками, Гэмп больше не сомневался. Единственным утешением его была мысль: «Хорошо, что русские заглушили мою передачу. Я могу утверждать теперь, что хотел сообщить «Филину» точное время, место и способ форсирования реки советскими войсками».
Радовало Гэмпа и то, что ему так счастливо удалось удрать от русских. Русские, он знал, не очень-то церемонятся с людьми такого сорта, как он. Конечно, неприятностей теперь и без того не оберешься, но все-таки можно считать, что он еще сравнительно счастливо отделался...
Но что такое? Почему самолет начинает снижаться? Гэмп бросился к кабине лейтенанта и закричал:
— Что такое с самолетом, лейтенант?
Но лейтенант или не расслышал его в шуме моторов, или сделал вид, что не расслышал. А самолет опускался все ниже и ниже. Наконец, он приземлился на ту же площадку, с которой только что поднялся. Лейтенант медленно снял руки со штурвала и сбросил с головы шлемофон.
