– Большое зеркало, мастер Морис, и что-то стеклянное, что было на часах. Говорят, что оно стоит двести долларов. Враки! Наверно, не больше половины.
– Пусть так, для меня сейчас и это тяжело. Боюсь, Фелим, что тебе придется съездить на Аламо и привезти все наши сокровища. Чтобы уплатить этот долг, мне необходимо будет расстаться со своими шпорами, серебряным кубком и, быть может, с ружьем.
– Только не это, мастер Морис! Как мы будем жить без ружья?
– Как-нибудь проживем, дружище. Будем есть конину -лассо нам поможет.
– Ей-же-ей, прокормимся не хуже, чем на той бурде, что подает нам старый Доффер! У меня всякий раз после обеда болит живот.
Вдруг без всякого стука открылась дверь, и на пороге появилась неопрятная фигура – женщина или мужчина, трудно было сразу сказать; в жилистой руке она держала плетеную корзинку.
– Ты что, Гертруда? – спросил Фелим, который, по-видимому, уже знал, что перед ним служанка.
– Джентльмен передал это, – ответила она, протягивая корзинку.
– Какой джентльмен, Гертруда?
– Не знаю его. Я никогда раньше его не видела.