Вблизи рос огромный старый дуб, но юноша не был защищен его тенью – он лежал за пределами лиственного шатра, и лучи солнца, только что начавшие проникать в чащу, скользили по бледному лицу, которое казалось еще бледнее от отсвета белой панамы, лишь слегка прикрывавшей лоб.
Его черты не были искажены смертью, но еще меньше было похоже на то, что он спит. Глаза его были лишь полузакрыты, и под ресницами виднелись расширенные остекленевшие зрачки.
Был ли он мертв?
Несомненно, черные птицы считали его мертвым.
Но они ошиблись.
Разбудил ли юношу луч солнца, упавший на полузакрытые веки, или отдых восстановил его силы, но он пошевелился и широко открыл глаза.
Вскоре он немного приподнялся и, опираясь на локоть, недоумевающе посмотрел вокруг.
Грифы взвились высоко в воздух и некоторое время не спускались.
– Умер я или жив? – прошептал юноша. – Сон это или явь? Что это? Где я?
Солнечный свет ослеплял его. Он прикрыл глаза рукой, но и тогда видел все как в тумане.