– Деревья надо мной, вокруг меня… подо мной, кажется, камни – недаром у меня болят все кости. Лесная чаща… Как я попал сюда?
– Вспомнил! – сказал он после минутного размышления. – Я ударился головой о дерево. Вот оно – и тот самый сук, который выбил меня из седла. Левая нога болит. Да, помню, -я стукнулся о ствол. Черт побери, она, кажется, сломана…
Юноша попытался встать. Но это ему не удалось. Больная нога отказывалась служить – от ушиба или вывиха она сильно распухла в колене.
– Где же вороной? Убежал, конечно. Теперь он уже, наверно, в конюшне Каса-дель-Корво. А впрочем, какая разница -все равно я не мог бы сесть в седло, если бы даже он стоял здесь рядом… А тот? – добавил он немного погодя. – О Боже, что это было за зрелище! Неудивительно, что вороной испугался… Что же мне делать? Нога, должно быть, сломана. Без посторонней помощи я не могу двинуться с места. Нет никакой надежды, что кто-нибудь сюда придет. Во всяком случае, не раньше, чем я стану добычей этих отвратительных птиц. Фу, что за мерзкие твари! Они разевают клювы, как будто уже собираются позавтракать мной!.. Долго ли я здесь лежал? Солнце поднялось не очень высоко. Я сел в седло на рассвете. Наверно, я пролежал без сознания около часа. Черт возьми, дело плохо… Нога, по-видимому, сломана, судя по тому, как она болит, а хирурга здесь нет. Каменистая постель в глуши техасских зарослей… Они тянутся на много миль – нечего и думать самому отсюда выбраться. И никто сюда не придет. На земле – волки, а в воздухе – грифы… И как это я не подобрал поводьев?! Быть может, я в последний раз сидел в седле…
Лицо молодого человека омрачилось. Оно становилось все печальнее, по мере того как он осознавал опасность положения, в которое попал из-за простой случайности.
Еще раз он попробовал встать, с большим трудом поднялся, но тут же обнаружил, что служить ему может только одна нога, -на другую нельзя было ступить.
Пришлось опять лечь.
Так он пролежал еще часа два. Время от времени он принимался звать на помощь. Наконец, убедившись, что его никто не услышит, он перестал кричать.
Крик вызвал жажду или, быть может, ускорил ее появление -при состоянии, в котором он находился, она была неизбежна.
Жажда росла и наконец заглушила все остальные ощущения, даже боль в ноге.