В сопровождении ста всадников Исидора снова пересекает полосу зарослей.
Она останавливается на западной опушке. Между ними и Аламо простирается открытая прерия.
– Вон там, – говорит Исидора, – видите черную точку на горизонте? Это макушка кипариса. Он растет в долине Аламо. Поезжайте туда. Рядом с ним откос, по которому вы сможете спуститься с обрыва. Немного дальше вы найдете хакале, о котором я говорила.
Дальнейшие указания не требуются. Почти забыв о той, которая показала им дорогу, всадники мчатся по прерии, направляясь к кипарису.
Только один не двинулся с места: не тот, кто возглавляет отряд, но человек, который не меньше его заинтересован в происходящем, – и даже больше, когда речь зашла о женщине, которую видела Исидора. Он знает язык Исидоры так же хорошо, как свой родной.
– Скажите мне, сеньорита, -обращается он к мексиканке почти умоляющим тоном, – заметили вы лошадь, на которой ехала эта женщина?
– Конечно? Кто бы мог ее не заметить!
– Ее масть? – спрашивает он, задыхаясь от волнения.
– Крапчатый мустанг.
– Крапчатый мустанг? О Боже! – со стоном восклицает Кассий Колхаун и мчится догонять отряд.