Смерть мустангера кажется неминуемой. Даже любовь не сумела спасти его. Какая же еще сила может предотвратить роковой конец?
Спасти его невозможно – для этого уже нет времени. В суровых взглядах зрителей не видно сострадания – одно нетерпение. Палачи тоже торопятся, словно боясь новой задержки. Они орудуют веревкой с ловкостью опытных профессионалов. Судя по их физиономиям, для них это дело привычное.
Не пройдет и шестидесяти секунд, как все будет кончено.
– Эй, Билл, ты готов? – спрашивает один палач другого, по-видимому, решив не дожидаться команды.
– Да, – отвечает Билл. – Вздернем этого негодяя!
Веревку дергают, но недостаточно сильно, чтобы поднять с земли тело осужденного. Петля затягивается вокруг его шеи, немного приподнимает его голову – и все. Только один из палачей потянул веревку.
– Тащи же ты, проклятый! – кричит Билл, удивленный бездействием своего помощника. – Чего зеваешь?
Билл стоит спиной к лесу и не замечает появившегося из-за деревьев человека, увидев которого, другой палач выпускает веревку и застывает на месте.
– Ну, давай! – кричит Билл. – Раз, два – тяни!
– Не выйдет! – раздается громовой голос; высокий человек с ружьем в руке вышел из-за деревьев, и через мгновение он уже в самой гуще толпы. – Не выйдет! – повторяет он, наклонясь над распростертым человеком и направляя дуло своего длинного ружья в сторону палачей. – Еще чуть-чуть рано, по моим расчетам. Эй, Билл Гриффин, если ты затянешь эту петлю хоть на одну восьмую дюйма, то получишь свинцовую пилюлю прямо в живот, и вряд ли ты ее переваришь! Отпустите, вам говорят!