Они долго слушали в полном изумлении. Наконец песнь смолкла, послышалось бряцанье, казалось, скрещивается оружие, и подземелья замка содрогнулись.
- Старец закончил песню, - пояснил домовой, - и его люди ударяют своими мечами о щиты. Хорошо, что он запел вовремя. А не то бы я свершил такое, в чем потом бы горько раскаивался.
Привратник тем временем опустился на пол.
- Поднимайся, старик-батюшка, - приходя в доброе расположение духа, сказал домовой.
- Поднимайся, дедушка, - попросила Роза и взяла старика за руку, но она тут же безжизненно упала. Маттс Мурстен умер, пока пелась песня.
Лучи вечернего солнца осветили его седые волосы.
- Так, так, - произнес домовой со странной гримасой и с такой странной интонацией в голосе, какой никогда прежде у него не слышали. - Мой старый друг принял злую шутку всерьез. Клянусь моим сокровищем. Я не хотел обидеть ни тебя, ни твоего малыша. Но я хочу сдержать мою клятву, старый товарищ. Этот замок не рассыплется в прах еще целых пятьсот лет, до тех пор, пока рука моя сохранит свою силу. Но ты покинул меня, старый собрат по ремеслу, - продолжал домовой. - Кто поможет мне теперь заботиться о нашем старом замке?
- Вместо дедушки это буду делать я, - заплакала Роза. - А когда мой маленький Эрик станет взрослым, он тоже полюбит старый замок и будет помогать вам так же, как старый прадедушка.
- Тогда Эрик все равно станет моим слугой, - сказал домовой.
- Нет, - ответила Роза, - до конца своей жизни он будет служителем бога и людей.