Тотчас в Торнео был направлен курьер, чтобы все разузнать и выяснить, что ответ правильный. Невысокого малого отвели тогда к водопаду Эммэ близ Каянеборга, и он крикнул в Улеаборг, чтобы ему прислали оттуда самого большого лосося, какого только поймают в реке. От его крика задрожали берега, а люди, сидевшие в ста двадцати водопадных лодках, обернулись и спросили:
- Никак в Лапландии гроза?
Вот так невысокий малый из города Нодендаль сделался шкипером на корабле «Рефанут». И было решено, что корабль поплывёт в Полинезию с грузом дёгтя, лосося и варенья из костяники и привезёт на родину кроме множества драгоценных пряностей также груз золотого песка.
Корабль «Рефанут» поднял паруса. Ну и скрежет, ну и грохот, ну и полыханье! Полет ветра приостановился, флаги хлестали тучи, обитатели моря, начиная с дельфина и кончая даже маленькой колюшкой, решили, что это гора свалилась в воду, и, охваченные ужасом, спасались бегством в подводных зарослях морской травы. Господин Пер с колдуном, стоя на берегу, потирали руки от удовольствия. Один думал про гору Аавасакса, другой про юнгфру Солнечный Свет. Юнгфру же выплакала свои голубые, как голубика, глазки, теперь уже красные, как малина, потому что она непрерывно думала о колдуне. Она знала, что он заколдовал корабль и теперь ни одна из стихий - ни воздух, ни огонь, ни вода - не может причинить ему ни малейшего вреда. Корабль наверняка вернётся обратно, и тогда ей, несчастной юнгфру, придётся стать женой колдуна.
Да, колдун был страшно хитёр и очень искушён во всяком колдовстве; он был очень уверен в себе, раз ни воздух, ни огонь, ни вода не в силах причинить никакого вреда кораблю. Но он позабыл четвёртый элемент природы, четвёртую стихию - землю. Как ни умен был колдун, ему никогда не доводилось плавать в море. А что толку умничать на берегу, если ты ни разу в жизни не отведал солёной морской воды? Разве не так, мальчишки? Глупо быть таким «сухопутным моряком»!
- Очень глупо, - отвечали мальчишки. «Порассуждаем, - подумал колдун. - Этот корабль поплывёт по воде, ему могут угрожать бури, огонь, волны, но ведь он никогда не окажется на твёрдой земле». Вот так по-дурацки мыслят тут, на берегу.
- Ну а что дальше? - спросили мальчишки, пока Матте-кочегар доставал свежую понюшку табаку.
- Уже с самого начала все шло наперекосяк. Дул добрый северный ветер, матросы на кормовой части палубы видели, как жены машут им носовыми платками на пристани в Торнео, меж тем как форштевень корабля плыл уже в проливе Кваркен. Но там было мелководье и киль корабля «Рефанут» уже царапал дно. Капитан тотчас приказал выбросить часть корабельного балласта; за борт вышвырнули столько земли и столько камней, что там возник большой и красивый архипелаг, множество шхер, которые и поныне называются Миккелевы острова. Вы были там?
- Никогда в жизни, Матте!
- Ну, да это ничего. И поскольку в спешке вместе с балластом выбросили за борт почти сотню тысяч банок варенья из костяники, ещё сегодня можно собирать прекраснейшую костянику именно на Миккелевых островах.