Они долго слушали в полном изумлении. Наконец песня смолкла, послышалось бряцанье, казалось, скрещивается оружие, и подземелье замка содрогнулось.
- Старец из недр горы кончил петь, - пояснил домовой, - и его люди ударяют своими мечами о щиты. Хорошо, что он запел в самое время. А не то бы я свершил такое, в чем бы потом горько раскаивался. Поднимайся, старик-батюшка!
Привратник меж тем опустился на пол.
- Поднимайся, дедушка, - попросила Роза и взяла его за руку, но рука старика тут же упала. Маттс Мурстен умер, пока пели песню.
Лучи вечернего солнца коснулись его седых волос.
- Так, так, - произнес домовой со странной гримасой и с таким незнакомым выражением в голосе, какого никогда прежде никто у него не слышал. Мой старый друг принял злую шутку всерьез. Клянусь моими сокровищами! Я не хотел обидеть ни тебя, ни твоего малыша. Но я хочу сдержать свою клятву, старый товарищ. Этот замок не рассыплется в прах еще целых пятьсот лет, до тех пор, пока рука моя сохранит свою силу. Но ты покинул меня, старый собрат по ремеслу, - продолжал домовой. - Кто поможет мне теперь заботиться о нашем старом замке?
- Вместо дедушки это буду делать я, - заплакала Роза. - А когда мой маленький Эрик станет взрослым, он тоже полюбит старый замок и будет помогать вам так же, как старый прадедушка.
- Тогда Эрик все равно станет моим слугой, - сказал домовой.
- Нет, - возразила Роза, - до конца своей жизни он будет служителем Бога и людей.
Старый привратник Маттс Мурстен был погребен со всеми почестями, под колокольный звон и пение псалмов. После его смерти замок снова обрел былой уют. Огромный обломок стены однажды утром был снова водружен на свое прежнее место. Каменщикам стало легко поднимать и другие обрушившиеся стены. Каждый камень казался совсем легким. Все дыры и трещины заделывались, словно сами собой, и часто по ночам слышалось, как гравий и камни перетаскивают по пустынным залам.