— Ты бы хоть не смешил народ. Какой же из тебя Дуров? Разве она тебя послушается когда-нибудь?
— Слушается. Еще как, — не очень уверенно заявляет Володя и умоляюще смотрит на Маришку. — Сядь! Маришка, сядь! Сядь, сядь, сядь!
Собака приседает, только не на задние, а на передние лапы, затем делает один легкий прыжок за другим и снова собирается повторить свое сальто.
Тихон Максимович встает, приминает сапогом взрыхленную собачьими лапами землю и укоризненно говорит незадачливому дрессировщику:
— Пока ты с ней договоришься, она весь двор нам перероет.
Затем он нагибается, поднимает с земли метлу и уходит.
— Она, наверное, не поняла тебя, — успокаивает расстроенного товарища Коля.
— Не умеет он учить собак, — решительно заявляет Вася. — Нет у него силы воли. Вот, если бы я взялся за нее — у нас заплясали бы и лес и горы.
— Пока пляшет только Маришка, — смеется Гриша.
Смех дружно подхватывают все мальчики.