— Да так. Перетасовали и рассовали. Клава пойдет к девочкам на Дальнюю улицу. Женя, Оля, Вера — в детский городок. Соня — в пионерский лагерь. Все берут шефство по волейбольной линии.
— А ты куда?
— Я иду в Грибной переулок, где живет наш Антон Яковлевич. Ну, туда, куда отказался идти Смирнов.
Ипполит молча отходит в угол цеха и аккуратно укладывает в настенный ящик свои инструменты. Также молча направляется он к выходу, но, не доходя до него, возвращается обратно, к столу, где уже работает Тоня. Несколько минут наблюдает за тем, как ловко орудует девушка своей воронкой, какие причудливые узоры вырисовывает на тесте струя крема. Потом спрашивает:
— А ты не слыхала, кто идет в Грибной переулок по футбольной линии? Ведь неизвестно, сколько еще пролежит Гаврилов в больнице.
— Слыхала, — смеется Тоня. — Ты идешь.
Ипполит обижается:
— Я тебя серьезно спрашиваю, а ты шутишь.
— Пока еще никто не идет. Ждут, когда выздоровеет Гаврилов. А чего ждут? Почему, действительно, не пошлют тебя? Мне доверили, Соне доверили, всем доверили. А тебе нет?
Ипполит краснеет, затем становится совсем пунцовым.