— Нельзя меня послать, Тоня! Из-за характера. Неуравновешенный у меня характер.
— Насчет характера — это правильно. Наделаешь там дел, чего доброго.
Ипполит не находит, что ответить на это безусловно справедливое замечание, и отходит от стола.
Через четверть часа, приняв душ, он, в синем костюме, с зачесанными назад влажными волосами, выходит через проходную будку на улицу. И тут же в дверях сталкивается с Антоном Яковлевичем.
— Здравствуй, Ипполит! — говорит старый мастер, знающий слабое место молодого человека и потому четко произносящий в слове «Ипполит» оба «п».
— Здравствуйте, Антон Яковлевич! Что это вы вдруг на фабрику идете? В отпуску, а идете? Наверное, насчет своего изобретения.
Старый мастер отводит молодого кондитера в сторону, чтобы не мешать входящим и выходящим людям, вынимает из кармана красную коробочку с сигаретами и не спеша проделывает всю процедуру, какую совершает всякий раз, когда закуривает: продувает мундштук, ломает пополам сигарету, разминает ее между пальцами, вставляет ее в прочищенный мундштук, зажигает спичку. Все это делает он молча и, только закурив, приступает к разговору:
— Не только насчет изобретения. У меня еще другое дело есть на фабрике. А, кстати, именно ты и можешь мне помочь.
— Я? Чем же я могу помочь, Антон Яковлевич? — удивляется Ипполит.
— Как чем? Ведь ты у нас в фабричной команде левый защитник?