— Не левый, Антон Яковлевич, а правый.
— Ну, это я от себя считаю. Когда я сижу на трибуне, а ты играешь — ты слева от меня. Потому я и считаю тебя левым защитником.
— Все равно, Антон Яковлевич, правый я или левый, а чем же я могу вам помочь?
— Понимаешь, Ипполит, такое дело у меня. Вернее даже не у меня, а у всех нас. У нас во дворе есть ребятишки. Ну, Вася мой и такие же, как он, разные Пети, Вани, Вити. Увлекаются они, как ты сам соображаешь, футболом. Но никто ими не занимается. И вот я к тебе за советом.
— Насчет этого могу вам сказать, Антон Яковлевич, вот что. У нас на фабрике уже все на ногах. И Ася, и Григорьев. И подняла их всех на ноги Людмила Александровна.
— Людмила Александровна? — одновременно удивленно и обрадованно переспрашивает Антон Яковлевич. — Тогда все в порядке. Тогда мне делать нечего.
— Нет, не все в порядке, — горячо восклицает молодой человек. — И вам есть что делать. Никак не могут найти, кто бы мог заниматься с вашими футболистами. Чтобы заниматься с молодыми футболистами, Антон Яковлевич, надо иметь большой опыт, педагогические навыки надо иметь… И чтобы характер был спокойный.
— Конечно, какому-нибудь неопытному спортсмену, который сам только вчера перестал быть мальчишкой, не поручишь эту работу, — с готовностью соглашается старый мастер.
— И вы так думаете, Антон Яковлевич? — вздыхает Ипполит.
— Безусловно. Так что же, нет в вашей команде такого, кто взялся бы за это? Был бы ты немного посолиднее, поопытнее, доверили бы тебе…