–Я договаривался на английский оклад, - возразил я, защищая свое материальное благополучие.
–Мистер Дильс, - сказал шкипер, - что это значит, мистер Дильс?
–Разве я обещал вам английский оклад? - насмешливо обратился ко мне конокрад.
Мне хотелось смазать его по роже, эту лживую собаку, но у меня не было никакой охоты очутиться на цепи. Здесь, на «Иорикке», где меня заживо сожрали бы крысы.
–Да, вы пообещали мне английский оклад! - крикнул я в бешенстве негодяю. Ведь это было последнее, что мне оставалось защищать, - мое жалованье. Это собачье жалованье. Чем тяжелее работа, тем ничтожнее ее оплата. Угольщик несет на корабле самую тяжелую и дьявольскую работу за самую ничтожную оплату. Английское жалованье матросам тоже не блестящее, но где на свете рабочий получает все свое жалованье? Тот, кто не платит рабочему его жалованья полностью, называется эксплуататором. Но стоит только условиться с нуждающимся рабочим о плате заранее, и это называется жалованьем. И вот рабочий получает жалованье, и тот, кто дает его, уже не эксплуататор. Не будь законов, не было бы и миллиардеров. Всякое слово можно перетолковать, поэтому законы и записываются словами.
–Да, вы обещали мне английский оклад! - кричу я еще раз.
–Не кричите так, - говорит шкипер, подымая голову от списка. - Что это такое, Дильс? Мне это, наконец, надоело. Я требую, чтобы все было в порядке, когда вы набираете людей.
Шкипер играет прекрасно. «Иорикка» может гордиться своим мастером.
–Об английском окладе не было и речи, - говорит конокрад.
–Как не было? Я готов присягнуть.