Не спеша, Волжин посадил искорку на пенек прицела и плавно нажал спусковой крючок. Выстрел. Искорка исчезла.
Из вражеской траншеи донеслись крики.
«Ага! Попал, стало быть! — удовлетворенно подумал Волжин. — Ишь как разволновались! Похоже, что начальство подшиб».
Волжин не ошибся. Взбешенные гитлеровцы открыли огонь из пулеметов и минометов.
Но снайперы в это время уже сидели в воронке за бугорком. Они углубили эту воронку и снабдили подобием козырька, защищавшим их от пуль и осколков. Укрытие получилось надежное. Оно не могло спасти только в случае прямого попадания мины, но вероятность такого попадания была ничтожна.
Стемнело. Вторично «уничтоженные» снайперы стали сниматься с огневых позиций. Гитлеровские минометы произвели еще один внезапный огневой налет по бугорку. Снайперы залегли. Осколки свистели и визжали у них над головой. Огневой налет продолжался не более минуты, потом разом все стихло. Гитлеровцы «уничтожили» русских снайперов в третий раз.
— Цел? — спросил тихонько Волжин.
— Цел, — отвечал Пересветов. — А ты?
— Я-то цел, а вот компас у меня разбило осколком.
— Плохи наши дела! — сказал Пересветов.