— Ноги у нас не устали, товарищ капитан. Работа сегодня была у нас больше лежачая, — возразил Волжин.
— Что за пререкания? — шутливо прикрикнул командир. — Садись и рассказывай. Со всеми подробностями, как и что…
— Так, — молвил капитан, выслушав сообщение Волжина (командир батальона был необыкновенно скуп на похвалы). — Что еще имеешь добавить?
— Гитлеровцы в том районе стали чересчур осторожны, товарищ капитан. Надо попытать счастья в другом месте.
— В каком же это? — спросил командир. — Небось, опять что-нибудь выдумал?
Да, конечно, у Волжина был уже план новой замечательной засады. План этот он всесторонне обсудил со своим напарником, и тому замысел друга очень понравился. А командир батальона отнесся к предложению сдержанно.
— Над этим еще надо подумать, — сказал он. — Я сам посмотрю по карте, что тут может получиться. Потолкую с разведчиками. Они все эти места облазали. Идите, отдыхайте. Пока хорошенько не отдохнете, о таком предприятии не может быть и речи.
Нельзя сказать, что предложение Волжина не понравилось капитану Ивлеву. Опытный командир, он сразу оценил план снайперов; он помнил суворовское правило: «Делай то, что враг считает невозможным, чего он, во всяком случае, не ждет». Но капитан очень дорожил своими снайперами и не хотел рисковать ими.
Снайперы имелись в каждой роте полка Зотова, и обычно действиями своих снайперов руководил командир роты. Но двух молодых снайперов второй роты — Волжина и Пересветова командир батальона взял под свое личное наблюдение и сам давал им боевые задачи. При этом он старался, насколько возможно, беречь их. Пожилой офицер, он не только ценил Волжина и Пересветова как снайперов, он питал к ним отеческие чувства. Особенно нравился ему Волжин. Глядя на его смеющееся лицо с детски-ясными голубыми глазами, яблочно-румяными щеками и задорно вздернутым носом, трудно было поверить, что это грозный истребитель фашистов.
Корреспондент армейской газеты рассказал капитану Ивлеву такой случай. Однажды их фоторепортеру приказано было снять в полку Зотова отличного снайпера и отличного повара. Лейтенант сфотографировал Волжина и Кузнецова, отослал оба снимка в редакцию, а сам проехал в другую часть. Как всегда, на обороте своих фото он сделал краткие надписи. Но в редакции решили, что фоторепортер перепутал. Всем показалось, что мрачноватый, худощавый парень, с горящими, как угли, глазами обязательно должен быть снайпером Волжиным, а круглолицый, улыбающийся во весь рот паренек не кто иной, как повар Кузнецов. Чуть было не сделали в газете из снайпера кашевара!