— Вот так снайпер!
На самом деле Волжину таких замечаний выслушивать никогда не доводилось.
Когда стемнело, снайперы отошли в расположение своей части. Волжин был молчалив и задумчив, не шутил, как обычно, все размышлял: как же мог он промахнуться? Что ему изменило — рука или глаз? Наводка была сделана точно, с упора, на спуск он нажал плавно, затаив дыхание. В чем же дело?
Командиру батальона Волжин на этот раз рапортовал тоже без обычного веселого задора. Совсем несвойственным ему мрачным тоном он доложил:
— Фашистский снайпер уничтожен. Только не одним выстрелом, как полагается. Один раз я промахнулся.
— Что за беда? — сказал капитан Ивлев. — Да хоть бы весь подсумок ты расстрелял по нему — не жалко. Это же отменный снайпер был! Спасибо за службу, товарищ Волжин! Молодец!
Заслужить такую похвалу у капитана Ивлева было нелегко, но и похвала не обрадовала Волжина. Его по-прежнему беспокоил промах. Волжин считал, что хуже промаха для снайпера и быть ничего не может!..
Товарищи не понимали, почему, одолев такого врага, Волжин невесел. Всю ночь он почти не спал.
Под утро в землянку пришли трое разведчиков: Силантьев, Перепелица и Мельников.
— Не спишь, Вася? — спросил один разведчик, присаживаясь на край дощатых нар и освещая Волжина электрическим фонариком.