Гитлеровцы были еще далеко: в тихую ночь осторожные шаги можно услышать за сотни метров. А гитлеровцам не было нужды ходить на носках: они были «у себя дома» и топали, как лошади, по дощатому настилу траншеи.
Шаги быстро приближались. Силантьев определил, что идут двое, по-видимому, солдат и офицер. У разведчика были выработаны свои приемы и для встречи одного и для встречи двух и более врагов.
В траншее было темно. Ходить с фонариками здесь было запрещено: немцы боялись обнаружить направление траншеи и навлечь на себя огонь советской артиллерии. Гитлеровцы брели ощупью, вдоль стенки, и офицер то и дело поминал черта. Слово «Teufel» (черт) он произносил с каким-то злобным придыханием.
Офицер чертыхался, а солдат молчал и только пыхтел, стараясь попадать в ногу с начальником. Подкованные железом ботинки его громыхали по доскам.
Гитлеровцы почти наткнулись на невидимых во мраке разведчиков.
— Wer ist hier? (Кто тут?) — сердито спросил офицер, и это были его последние слова. Солдат свалился так же молча, как шел: Силантьев и Перепелица превосходно владели своими ножами.
— Надо убрать обоих наверх! — решил Силантьев: — Там их до утра не увидят.
Трупы подняли и, раскачав, выбросили из траншеи.
Все это заняло не более пяти минут. Путь был расчищен, группа двинулась дальше. Ход сообщения пересек вторую траншею и вывел за бугор, в низину.
А дальше все пошло гладко. Около полуночи снайперы оказались на месте.