И вот в погожий августовский день Волжин и Пересветов (неизвестно в который раз: никто этого не считал) опять очутились в нейтральной полосе, далеко от своей траншеи. Они лежали в окопах на том самом бугорке, что указал им командир третьего батальона. Невидимые ни с нашей, ни с вражеской стороны, сами они могли хорошо видеть высоту, где должны были нащупать вражеского наблюдателя. До гребня ее было метров пятьсот.
Как только рассвело, снайперы стали присматриваться к гребню. Но ничего подозрительного там не замечалось.
«Легче было вчера десятка два гитлеровцев уничтожить, чем сегодня одному глаза выбить!»— думал Волжин, смотря на молчаливый гребень.
«Пост не опасный, спокойный, — размышлял Пересветов. — Пока стрелять не начнем, никто нас и не потревожит. Но скучно очень. Скорей бы уж день проходил, что ли!»
А до конца дня было еще далеко.
Волжин мысленно переносился во вражеское расположение, ставил себя на место вражеских минометчиков, думая, где бы он сам устроил НП?
Гребень имел достаточное протяжение, чтобы разместить на нем десяток наблюдательных пунктов. Однако там не было никаких признаков и одного! Блиндаж, конечно, врыт в обратный скат бугра, а на эту сторону выходит только амбразура. Она, вероятно, прикрыта маскировочной сеткой. А, может, высокой травой. Блеска стекол стереотрубы сейчас не увидишь: солнце в них не бьет. Трудно обнаружить такой НП!
Волжин продолжал тщательно исследовать гребень. В конце концов, он пришел к заключению, что наблюдатель должен находиться в одной из четырех точек, которые казались подозрительными. Присматриваясь поочередно к каждой из этих точек, Волжин рассчитывал путем исключения добраться до искомой точки. Но не находилось причин для исключения. Метод был хорош, но нехватало материала.
На этот раз друзья лежали почти рядом и могли тихонько переговариваться. Волжин поручил Пересветову наблюдение за левой стороной гребня, а сам наблюдал за правой.
Около полудня из вражеской траншеи донесся до них невнятный шум, который, однако, скоро прекратился. Стало тише обычного. Что бы это значило? Похоже было, что у гитлеровцев обед, но время обеда еще не наступило, а снайперы знали, что у гитлеровцев строго соблюдается распорядок дня. Непонятный шум заставил друзей еще больше насторожиться.