Через некоторое время они услышали какой-то гул, похожий на гуденье самолетов. Оба посмотрели вверх, но в небе было пустынно. Гул быстро нарастал, усиливался и уже не походил на гул самолетов: к низкому рокоту примешивался скрежет и металлический лязг.
— Танки! — одновременно сказали друг другу оба снайпера и стали смотреть вперед с волнением: с вражескими танками они еще не встречались.
Шесть танков вышли из-за той самой высоты, за которой снайперы бесплодно наблюдали с самого утра. Быстро проскочив через седловинку между высотками, танки развернулись веером. Левофланговая машина, обогнув болотце, взяла курс прямо на бугорок, где находились снайперы.
Перед танками вздыбились черные фонтаны разрывов: по ним открыла огонь наша артиллерия. Вражеские батареи отвечали, поддерживая танковую атаку. Танки с ходу стреляли из пушек. Все вокруг грохотало и гудело.
Но и в этом грохоте Волжин не забыл о своей задаче, продолжал наблюдать за гребнем высотки. И вот он заметил, что в одном месте слегка зашевелилась трава. Похоже было, что там поворачивали просунутые меж стеблей «рога» стереотрубы. Волжин стал рассматривать это место в бинокль. Трава шевелилась как раз там, где могла быть амбразура наблюдательного пункта. Волжин выстрелил один раз и другой.
— Что ты делаешь? — почти закричал ему в ухо Пересветов. — Танк на нас идет!
— Ничего, — успокоил Волжин. — Пусть идет. Мы его видим, а он нас — нет. Значит, у нас преимущество.
— Проутюжит гусеницами, вот тебе и преимущество! — сердито буркнул Пересветов.
— А ты не зевай, бей по смотровым щелям!