«Ты мне прости, родная, за то, что я не писал тебе эти недели, но я никогда тебя не забываю. Береги себя и будь бодра. Зимние месяцы пройдут скоро, и, вместе с весной, я опять вернусь к тебе. Крепко жму твои руки, честные, рабочие руки, и нежно обнимаю».
Островский хотел после отдыха приступить к работе над второй частью «Рожденных бурей». В специальной папке находились конспекты изученных им материалов, отдельные наброски. Он стремился закончить весь роман (вторую и третью части) к двадцатилетию Октября — меньше, чем за год.
Но письмо к матери — последнее из написанного им.
15 декабря — в день, когда Островскому принесли постановление ЦК ВЛКСМ о предоставлении ему месячного отпуска, — разразился последний и губительный для его жизни приступ — прохождение почечных камней, осложненное отравлением организма желчью.
Он позвонил по телефону в редакцию «Комсомольской правды» и спросил:
— Держится ли Мадрид?
Франкистско-фашистские орды осаждали тогда испанскую столицу.
Узнав, что Мадрид держится, он восхищенно произнес:
— Молодцы ребята! Значит, и мне нужно держаться.
И тут же с грустью добавил: